Цитаты из книги Manacled

К шпионам и предателям никогда не будут относиться с уважением, каким бы ни был их вклад в войне.

Безусловно, всегда найдутся ещё неопознанные и непрожитые нами уровни страданий. Нам стоит постараться и испытать их все?

Она влюбилась в дракона

– Если бы ты отослал меня, а позже я узнала, что ты умер, это бы меня разрушило. Я бы никогда этого не пережила. Никогда. Я бы поступила так же снова, – сказала девушка. – Повторила бы каждую секунду. Я бы сделала всё это снова, чтобы спасти тебя.

– Ты не спасла меня, – сказал он, когда наконец обрёл способность говорить.
– Ты лишь отправила нас в ад, который длится уже два года.

Её словно ударили кулаком.

– Я буду заботиться о тебе. Клянусь, я всегда буду заботиться о тебе.
Я никогда не оставлю тебя.
Ты моя. Сейчас и после войны. Твоя клятва, ты поклялась мне.

– Когда ты спал, я всегда обещала, что позабочусь о тебе. Что я всегда буду заботиться о тебе.

– На самом деле это говорил я.

– Я всегда отвечала тебе тем же. Ты просто об этом не знал.

— Если бы я знал, какую боль ты мне причинишь, я бы никогда тебя не взял.

— Но, – сказал он через минуту, – на данный момент я полагаю, что заслуживаю того, чтобы гореть. И мне интересно,  сгоришь ли ты вместе со мной.

Его губы обрушились на её.

– Не умирай, Драко.

Это всегда было последнее, что она говорила ему.

– Будь осторожен, не умирай.

Он наклонял голову вперёд и целовал её ладонь, его холодные серые глаза встречались с её глазами.

– Ты моя. Я всегда буду приходить за тобой.

И Драко всегда возвращался.

Ты не должна говорить себе, что делаешь это ради меня. Я никогда не попросил бы тебя о подобном.

Один из них сегодня угодил в собственную ловушку. Вопрос заключался только в том, кто именно это был.

Словно звезда, издалека он виделся холодным и прекрасным, но когда между
ними не существовало расстояния, его тепло казалось бесконечным.

— Нет. Я просто... очень сожалею.
Он усмехнулся.
— Возможно, когда-нибудь, когда у меня появится свободное время, я составлю для тебя список всех тех вещей, которые невозможно исправить извинениями.

Зелье блокировало все, что Гермиона ощущала. Ей не было грустно. Не было злости. Или стыда. Ее горе исчезло. Ее ярость.
Она была... ничем.
Она просто существовала в холодном небытии.
Она посмотрела на Малфоя.
— Так вот, каково это — быть тобой?

Мне проще размышлять, если я могу говорить вслух.

Прагматичность стерла с нее глянец героизма.

И все эти раны от победы или поражения?

Мои надежды и убеждения уже какое-то время противоречат друг другу.

Некоторые люди могут сражаться, только ощущая под ногами опору оптимизма

— Удивлен, что наша кровь выглядит одинаково? — спросила она мягким голосом.
Он усмехнулся.
— Вся кровь выглядит одинаково. Мои собаки истекают кровью того же цвета.
Как и мои домашние эльфы. На вопрос о превосходстве отвечает власть.
Учитывая, что я владею гончими, эльфами и тобой, полагаю, ответ на этот вопрос достаточно ясен.

Варианты были по-прежнему столь же ограничены, но ставки существенно повысились.

Она не была уверена, заставляло ли принуждение считать разумным подчинение или подчинение действительно было разумным выбором.