Потерянные Сердца

– Самое сложное в жизни – это понять, что важно, а что нет, – размышляет Уинифред. – Если ничто не важно, исчезает смысл. Если важно все, исчезает цель. Суть в том, чтобы найти золотую середину.

Ненависть никогда ничего не исправит. Звучит очень просто, но чаще всего так и есть. Мы сами все усложняем. Тратим всю свою жизнь, усложняя то, что лучше бы просто принять.

– Потрать свои силы на то, чтобы возвыситься надо всем, что нельзя изменить, Наоми. Сохраняй присутствие духа. И в конце концов все будет хорошо.

Правду говорил мой отец: все зависит от матери, а какой к ней прилагается осел - не так уж важно.

Не бывает любви без боли.

Мы не можем изменить то, что есть. И то, что было. Только то, что еще может произойти

Беда белых в том, что они вечно пытаются научить индейцев жить. Говорят, стройте изгородь. Выращивайте себе пропитание. Стройте дома, у которых нет ног. Дома, похожие на могилы. Вот ты разве хочешь, чтобы я говорил тебе, как жить

Он производит впечатление серьезного парня, и голос у него низкий, как у мужчины, хотя с виду он еще мальчишка. Голос меняется первым. Со мной было так же. В один прекрасный день я проснулся и обнаружил, что у меня в горле сидит жаба, которая говорит голосом моего отца, стоит мне только открыть рот

«Любовь. Она стоит боли. Чем больше любишь, тем больнее. Но она того стоит. Только она»

Я надеюсь, что читатель воспримет эту историю так, как я и задумывала, с пониманием того, что мы очень отличаемся от людей той эпохи, и, если судить о них по современным нормам, мы не сможем ничему научиться, не извлечем никакой пользы из ошибок и побед наших предков. Эти люди заложили фундамент, на котором держится наша жизнь. Не стоит его рушить.

Но ведь для этого и нужен брак. Он дает укрытие, пищу и тепло. Помогает найти друг в друге отдохновение. Вступить в брак – значит сказать человеку: «Ты для меня важнее всех».

Стоит мне полумать , что спасение близко, и открывается новое окно в ад.

Везде есть и плохие люди, и хорошие. Как среди индейцев, так и среди переселенцев

Я не знаю, находит ли он такое же утешение в моем обществе, как я в его, но, по-моему, да. Его присутствие не только успокаивает меня. Я чувствую восхищение, нежность и желание повсюду следовать за ним. Я хочу слышать его мысли. Хочу смотреть на него.

Иногда если мы слишком много и напряжённо думаем, то позволяем страху обосноваться в душе.

Вот на что похожа надежда: на самый сладкий воздух, который вдыхаешь после самого худшего падения в жизни.

— Андерсоны родом из Норвегии. Мак-Нили – ирландцы. Йоханн Грубер из Германии. Вы наполовину индеец, а я вдова. – Она пожимает плечами. – Мы все нужны друг другу. И все можем мирно жить бок о бок, разве не так? Для этого не обязательно быть одинаковыми.
— Некоторые культуры не могут сосуществовать. Это все равно что жить на суше с ластами вместо ног, – шепотом отвечаю я.

У него нет привычки сыпать красивыми, но пустыми словами. Он предпочитает действовать. Наблюдать. А его мысли, когда он ими делится, похожи на свежие побеги посреди высохших прерий. На цветы кактусов, растущих среди камней