Зови меня Волком

Ты сам заслужил это наказание. Ты попрал Высшую Волю! Нам завещано было свыше, что князь живёт для народа, а не народ для князя. Духи злы на тебя, и проклинают твой род за злодеяния.

— Но там отец! – закричал мальчишка.
— Нет больше отца, – зло процедил Волк. – И тот, кто его убил, остался в зале. Хочешь, чтоб и тебя тоже порешили?
— Его… убили?! – не то спросил, не то выкрикнул Даромир.
— Нет, он просто поспать прилёг, – съязвил Волк, силой утаскивая за собой по лестнице мальца.

— Очнулся – проблеял хриплым голосом колдун.
— Почему я не вижу? – сурово спросил Волк.
— Меня больше волнует другое: почему ты всё ещё жив? – мягко ответил колдун.

— Не перебивай, когда старший да мудрый тебе говорит! Ишь, дерзкий какой сыскался! – она подошла вплотную и подняла палец к носу Волка, – никогда, никто, слышишь, никто! Ни одна баба не стоит того, чтоб продавать душу и путаться с Тьмой, будь то хоть ведьма, хоть княгиня, хоть мать твоих детей! Никогда тот, кто действительно любит тебя, не потребует такой жертвы и не примет такое твоё решение. Любовь никогда не поведёт во Тьму. Так что, не надо прикрывать малодушие заботой и любовью.

— Ты как? – спросил Волк.
— Он меня избил, – зло прошипел княжич.
Волк презрительно хмыкнул:
— Больно?
Даромир отвернулся:
— Стыдно.
— А вот это уже другое дело, – Волк присел. – Ольгик хотел вмешаться.

- Влаксан, мать твою! Где ты? - орал Бык, - Иди в избу, разговор есть!

- Ша! - рявкунл Бык, - Не разводить тут! Мы теперь приличные люди. Не на дороге. Так, что изволь свои замашки да разговорчики о непотребствах оставить там, - он махнул на улицу. - Теперь другая жизнь и повадки другие. Здесь и задания интереснее будут, и плата крупнее, если выучитесь себя подать... и на реку извольте ходить почаще, а то боярам дурно, ежели от нашего брата дух идёт. Воняет им. Всё ясно?

- Косой, Птах... А имена-то есть? Обычные. А то как-то негоже хороших людей псами да птицами...

- Вы что ли, к празднику?

- Они-они, - кивнул Бык. - Что же? Пустишь на постой?

- Пустить-то пущу, - прижала кулак к впалой груди баба, - только чтоб не чудили тут! Соседей не обижать, да дом мне подлатать надобно! А то уж десяток лет, как Лерусь мой почил.

- Шибко много внимания, - процедил сквозь зубы длинноволосый.

- Ой ли! - отмахнулся юродивый, - скоро столько гостей в Грату съедутся, что о нас никто и не вспомнит.