I've got your number

Сэм останавливается прямо за мной. Одно невыносимо хрупкое мгновение я жду, что он нарушит тишину. Но он словно чувствует то же, что и я. И молчит. Я слышу лишь его тихое дыхание. Его руки медленно обхватывают меня. Закрываю глаза, откидываюсь на его грудь и думаю о том, что все это во сне. Стою в лесу с Сэмом, он обнимает меня, а этого не должно быть. Не понимаю, что делаю. Не знаю, куда меня это заведет. Вот только… знаю. Конечно, знаю. Потому что, когда его руки нежно держат меня за талию, я не издаю ни звука. Он разворачивает меня лицом к себе, и я не издаю ни звука. И когда его щетина колет мне лицо, я не издаю ни звука. Мне это не нужно. Мы продолжаем разговаривать. Каждое его прикосновение, ощущение его кожи – словно еще одно слово, еще одна мысль, продолжение нашего разговора. И мы его не закончили. Еще не закончили.

— Какая кружка? — теряюсь я.

— Кружка с надписью «Молодожены». Я оставил ее на столике в прихожей. Мне кажется, она прикольная.

— Не видела я никакой кружки. Я решила, что ты подарил мне ту большую коробку с лентами.

— Какую большую коробку? — Теперь ничего не понимает он.

— Ну, моя дорогая, — со значением говорит Энтони своей супруге, — у меня тут кое-что для тебя есть. Минутку…

Он встает и идет в холл.

О боже. Нет. Пожалуйста. Нет…

— Думаю… — начинаю я прерывающимся голосом, — думаю, я могла… по ошибке…

— Какого?.. — доносится из холла голос Энтони. — Чьих это рук дело?

Спустя мгновение он появляется в комнате с коробкой в руках. Вид у нее ужасный. Оберточная бумага разорвана, из коробки до пола свисает кимоно.

Я чувствую, как горит лицо. С трудом выдавливаю:

— Простите… Я думала… думала, это мне. И потому… открыла ее.

Гробовое молчание.

— Солнышко… — шепчет Магнус и замолкает.

— Ничего страшного! — весело щебечет Ванда. — Давай сюда. Мне наплевать на упаковку.

— Но здесь было кое-что еще! — Энтони роется в оберточной бумаге. — Где она?

И тут я понимаю, о чем он говорит, и скулю про себя. Только я решаю, что хуже быть не может, как убеждаюсь в обратном. И погружаюсь в новые, неизведанные глубины отчаяния.

— Я думала… Вы имеете в виду… — запинаюсь я, красная как рак. — Вы об этом? — Высовываю из-под топа краешек комбинации, и все пялятся на него как громом пораженные.

Сижу за обеденным столом в нижнем белье будущей свекрови. Это похоже на страшный сон, ты просыпаешься и думаешь: «Слава богу, это не на самом деле!»

Все остолбенели с отвисшими челюстями, как на картине «Крик» не помню кого.

— Я… я отдам ее в химчистку, — наконец произношу я хриплым шепотом. — Простите.