Цитаты из книги Fourth Wing

Он перевел взгляд с меня на Ридока.
— Охраняй ее так, будто ты — я.
— То есть будто я на голову выше и сложен как шкаф? — Ридок показал большие пальцы. — Легко. Справлюсь. А ты пока поторапливайся.

Причина, по которой мы никогда не станем больше, чем друзьями, не в твоих гребаных правилах. Ты просто не веришь в меня. Даже сейчас, когда я выжила вопреки всему и связала не одного дракона, а двух, ты все еще думаешь, что у меня ничего не получится. Так что прости меня, но ты сейчас станешь одним из тех кусков дерьма, от которых это место меня очистило.

Твои чувства естественны. Пережеви их и отпусти.

Для победы в Военных играх нужна не сила. А ловкость.

Чтобы знать, как ударить, надо понимать, где твои враги - и твои друзья - уязвимее всего.

Никто не остается другом навсегда, Мира. Рано или поздно те, кто к нам ближе всего, становятся врагами, пусть даже из-за благонамеренной любви или безразличия, а если дать срок, то и мы станем для них злодеями.

Я не боюсь потрудиться, особенно когда знаю, как велика награда. Лучше проиграть во всей этой войне, чем жить без тебя, и если придется доказывать свою любовь снова и снова, я готов. Ты отдала мне сердце - и я его сохраню.

Если любишь человека, то не ограничиваешь его ни в чем, даешь ему выбор и принимаешь последствия этого выбора.

Для победы в Военных играх нужна не сила. А ловкость. Чтобы знать, как ударить, надо понимать, где твои враги — и твои друзья — уязвимее всего. Никто не остается другом навсегда, Мира. Рано или поздно те, кто к нам ближе всего, становятся врагами, пусть даже из-за благонамеренной любви или безразличия, а если дать срок, то и мы станем для них злодеями.

Самые действенные яды таятся в красивых флаконах, и Ксейден был именно таким – красивым и смертоносным.

Всё вокруг нас исчезло, и мой мир сузился до высокомерного блеска в его взгляде. Он–всё, что я могла видеть, всё, что я могла в тот момент чувствовать.
Но я не могла позволить ему победить.

В конце шеренги стоял маленький золотой дракон. Солнечный свет заискрился на его чешуе и рогах, когда он потянулся и выпрямился во весь рост, обвивая хвостом свое тело. Хвостом из перьев. У меня отвисла челюсть, когда я увидела его острые зубы и быстрые, стремительные движения головы, пока он изучал нас. В полный рост он, вероятно, был всего на несколько футов выше меня, словно идеальная миниатюра коричневого рядом с ним.

Он мог бы меня с легкостью уничтожить.

А я бы ему позволила.

Тэйрн ревел – и я поняла, что это рев гордости.
«Ты – заклинательница молний!»

«Полетишь на мне, когда на моих костях сгниет все мясо, командир крыла».

Есть не хочешь? Может, сходишь на завтрак?
«Нет, дурень, она очевидно не хочет», – возникла у меня в голове ехидная ремарка Ксейдена.

«Эта сварливая задница только что поймала тебя дюжину раз, Серебристая».
«Мог бы называть меня Вайолет, знаешь ли».

«Ты всегда рядом?» – мысленно огрызнулась я.
«Да. Привыкай к этому».
Я боролась с желанием зарычать на этого навязчивого, властного…
«Я все еще здесь».

«Но я не предполагаю, что ты сможешь вспомнить это, когда мы достигнем поля, так что Тэйрн подойдет – чтобы не приходилось потом неизбежно и бесконечно напоминать тебе».

Он, вероятно, дважды подумает, прежде чем замышлять твое убийство, если ты метнешь ему в голову несколько кинжалов.

Нет такого понятия, как жульничество, когда ты на парапете. Есть только выживание или смерть.