Симфония для смертельного трона

Так ты поймешь, каким королевством хочешь править: тем, где живут жестокие, безжалостные грешники. Лишь монстр способен убить чудовищ, равно как и управлять ими.

Встань рядом со мной и посмотри, как я смогу затмить тебя своим великолепием.

— Ты - затмение, которое навсегда поглотило мое сердце, - сказала она. Его ровное дыхание заставляло ее голову подниматься и опускаться, пока она слушала биение его сердца.

Она навеки стала его сложной симфонией, которую он слушал с удовольствием.

— Моя кровать скучала по тебе, - сказал он, медленно скользя руками по лодыжкам Арабессы и поднимаясь вверх по ногам. Затем приблизился, чтобы накрыть ее собой. — И я скучал.

Причина крылась в пустоте, которую она ощущала внутри. Их связывало слишком многое. Сплошные недомолвки. Ей надоели еле заметные прикосновения и шепот. Она желала, чтобы ее схватили и прижали ближе. Хотелось стонать и кричать от удовольствия, дабы эхо наслаждения от близости с мужчиной, которого она оседлала, разнеслось по всему королевству.

— Музыка моего сердца. — Зимри убрал руку с бедра Арабессы и коснулся ее подбородка. - Позволь напомнить тебе, как хорошо нам бывает, когда мы можем быть кем-то большим, нежели друзьями.

Выступление Мусаи было поистине блестящим.
С помощью виолончели Арабесса погрузила присутствующих в состояние эйфории, а он испытывал восторг, лишь просто находясь неподалеку от нее.
Но причина крылась не только в воздействии ее заклинания или чар ее сестер. Зимри ясно осознал, каково это - быть ее инструментом: находиться между ее ног, в теплых объятиях, побуждая ее глаза закрыть ся, а тело раскачиваться, пока пальцы касаются его спины.

Зимри схватил ее за руку, притягивая опасно близко, а затем посмотрел на губы. Его глаза потемнели от голода, хватка усилилась, челюсти напряглись.
— Тогда вперед. - Его слова прозвучали как мягкий гул, настоящее искушение. - Исполняй каждое свое желание, которое касается меня, Арабесса. Ведь они точно не сравнятся с жаждой, которую я испытываю по отношению к тебе.
Ее магия заметалась, тепло вспыхнуло на коже в том месте, где он держал ее.

Но польза от лишений заключалась в том, что, преодолевая их, ты познаешь свой потенциал.

— Чтобы быть лидером, - продолжил он немного сдавленно, - ты должна уметь контролировать себя, Арабесса. Садясь на трон, ты превращаешься в другого человека. Чувства и мысли больше не являются твоими. Тобой руководят желания твоего народа. Чувства твоего королевства. Изо дня в день ты должна приносить личные жертвы. Каждый день, пока носишь корону.

В книгах по историям нет сказаний о мирных временах, всегда лишь войны, чума и проклятия. Людей занимает трагедия, а не победа, время правления того или иного правителя характеризуют неудачи, а не триумфы.

В попытке успокоиться и утихомирить сердце, она сжала руки в кулаки. Но это казалось бесполезным, пока девушка смотрела на мрачное лицо и сурово сжатые губы Зимри. Арабесса поняла, что холодное безразличие любимого мужчины гораздо хуже любой боли.

Ирония ситуации заключалась в том, что, если пытаться держать себя в руках и не давать волю чувствам, достаточно одного точно рассчитанного удара, и ты уже выбит из колеи.
Сердце Арабессы разлетелось на кусочки. Она оказалась в кошмаре, который сама и создала.

- Ты бы хотел, чтобы я осталась тем, кто я есть? - спросила Арабесса.
Снова лишь тиканье метронома.

• Я хочу, чтобы ты жила жизнью, о которой не будешь сожалеть, - ответил отец.

«Твое имя, сын мой, станет известно в королевстве тогда, когда будет что-то значить, - сказал ему однажды отец, — и даже тогда может оказаться так, что оно будет не тем, которое мы дали тебе при рождении».

Зрелище было завораживающим, все равно что смотреть на огонь в очаге. Движения казались случайными, но на самом деле были преисполнены уверенности. Реакция. Подготовка. Зимри не мог отвести взгляд. Магия девочки сочилась из ее пальцев, переливаясь всеми оттенками пурпурного, пока она извлекала из фортепиано ноту за нотой.

Быть частью этого королевства, даже маленькой частью, – это риск. Но чтобы сыграть важную роль… что ж, придется пойти на жертвы.

Меня всегда поражало, как две совершенно разные веры могут существовать так близко друг от друга. Что можно одновременно что-то почитать и этого же бояться. Восхвалять и сторониться.