только вот, случается, ради торжества справедливости люди совершают неблаговидные поступки.

В полнолуние, думал Уок, скорбь на лицах видна отчетливее.

Нет цвета полезнее для глаз, чем зеленый. Успокаивает, о прощении говорит и о личностной трансформации.

— ...Она смотрела на меня, а видела собственную ошибку.
— А ты что в ней видел?
— Я-то? Я видел в ней всё. Целую жизнь — такую, как у моих родителей: пятьдесят три года душа в душу, сын, дом, общая судьба…

До исходной точки и обратно.

-Сразу видно - умственно отсталые, - бросила Дачес.
- А мы с ними будем играть?
-Нет. Они только и выжидают, как бы похитить твою душу.
Робин глядел снизу вверх, искал в ее лице намек на улыбку. Дачесс оставалась серьезной.
- Как они это сделают?
- Заморочат тебя всякими недостижимыми идеалами.

Хэл поднял взгляд.

• Ты же вне закона.
• Я - вне закона.

• Тогда действуй так, чтобы я тобой гордился.

— Блин, Томас Ноубл! Да у тебя все ребра можно пересчитать!
— И это я еще одетый. А представь, каков я с голым торсом — без слёз не взглянешь.
— Отлично представляю. Смотрела однажды документальный фильм о голодающих.

Сам ты не изменился, это все признают, и я в том числе. Но ты такой один. Прочие стали другими людьми.

Если руки заняты бессмысленной возней, легче удерживать ровный тон.

— Мне папа рассказывал, что мама тоже его в первый раз отшила. Но только на словах; ее глаза сказали «да», и он продолжил ухаживание.

— Аргумент насильника.

— Странные создания люди, — произнесла Дачесс. — В небо глядят всю жизнь, вопросами задаются: типа, если Бог есть, почему он не вмешивается? Молятся зачем-то…
— Просто они верят. Надеются, что однажды Бог поможет.
— Иначе жизнь слишком ничтожна, да?

А она есть вообще - разница между молитвой и желанием?

Ехала переулками, думала про Уока и Стар — как они смягчают алкоголем острые углы бытия.

Сморщенный в презрении нос, надувание блестящих карамельных губ, встряхивание ухоженными волосами — именно такие мимика и жесты свойственны сукам.

Опустошенная, но прелестная; конченая, но с этим невозможным сиянием в глазах — такова Стар.

тюрьма гасит любой свет

Не построили еще такую тюрьму, чтоб ворота закрыть — и конец притяжению истинной любви.

Извращенный порядок тюремной жизни, обязанность тех, кто здесь служит, удерживать дурное внутри, чтобы не вступало в контакт с хорошим, которому место за двадцатифутовым забором.

Он много дал бы, чтобы оказаться вне этих стен, вне этого города; а самое лучшее — вне этой жизни.