Встретимся в музее

Разумеется, мы все принадлежим обществу, в котором живем, но вовсе не так, как современники Толлундского человека принадлежали своей общине. Они были шестеренками, колесиками, скобочками, рычажками, блоками. Каждый вносил свой вклад в жизнь и работу общины в зависимости от своих умений и социального положения. Мы же с Bами скорее подшипники. Все мы сами по себе, мы сохраняем целостность и соединяемся с другими подшипниками только для того, чтобы образовывать формы, отвечающие нашим целям.

Но пустота моей жизни так велика, что ее невозможно заполнить, сделав один, такой незначительный, шаг.

Я постоянно наблюдаю физическую расправу, и это не возвеличивает, а унижает. Разумеется, у меня на ферме регулярно убивают и увечат животных, а не людей, но от этого жестокость не перестает быть жестокостью.

Конечно, мы виделись, ездили друг к другу в гости, но заботы взрослой жизни изрядно нас приземлили. Мы размышляли, беспокоились и разговаривали о вещах, которые кажутся важными в середине жизни, когда времени ушедшего и предстоящего остается примерно поровну. О деньгах, здоровье, внешности, мужьях и детях.

Вина – это вопрос обстоятельств. Обстоятельства никогда не бывают однозначны.

Мы можем хотеть измениться в собственных глазах, но точно не хотим менять уже сложившееся мнение о себе у других людей.

Я понимаю, что уединенная жизнь, такая как у Вас, оставляет вокруг много пустого пространства, в котором так легко почувствовать себя одиноким. Жизнь рядом с другими людьми, как в моем случае, тоже может ощущаться как одиночество.

Теперь я надеюсь только на возвращение надежды или хотя бы некогда знакомого мне чувства, что можно радоваться простым жизненным мелочам.

Напоследок скажу так: несмотря на то, что Вы сделали или не смогли сделать, что испытывали или не успели испытать, в Вашей жизни были отношения с Биргитт. Отношения такие особенные для вас обоих, связь более тесная и глубокая, чем многим из нас дано ощутить.

Согласитесь, бывают такие моменты, когда одна глубоко запрятанная мысль вдруг выходит на первый план, и ты понимаешь, что какое-то время думал об этом, пусть и не отдовая себе отчёт, и тогда время и место, в котором ты это осознал, становится вдруг чем-то вроде блока памяти. Единым целым, к которому можно обращаться за воспоминаниями.

Мы протягивали руки навстречу руке из далёкого прошлого, надеясь стать звеном той цепи, что каким-то образом сохранит нас для будущего.

У некоторых такие же черты лица, то же выражение умиротворенности, доброты, боли. Но гораздо больше тех, на чьих лицах нет ничего подобного. Они либо беззаботны, либо напряжены, либо глупы, либо пусты.
Правда в том, что я хочу быть особенной.

Вы правы, очень важно видеть горы хотя бы иногда. Они гораздо больше, чем может вместить память. Путешествия к любимым тоже.

Теперь я понимаю, что одиночество переносится тяжелее, когда вокруг много людей, чем когда наоборот.

Просто всем нам нужен кто-то близкий. Кто-то о ком можно заботиться и кто позаботится о нас.

Многое, чего с уверенностью ожидаешь в юности, так и не происходит.