Костры из лаванды и лжи

«Не думать об этом, не думать… Лучше о другом. Вот, например… Сандалии же у Гермеса были, а не у Гефеста. Перепутали они, что ли?»

«Интересно, что на этот раз? Эклеры или маковые булочки? Вот умеет же Макс! Раз-раз: заболтал, угостил и штраф обнулил. Эх…»

Ты, конечно, сравнила! Где нудные гобеленчики с тусклыми рисунками и где офигенные представления с декорациями, ведьмами и винишком!

— Что это? — Женя осторожно понюхала предложенный напиток.
— Лекарство от грусти, в народе называемое бурбон, — хмыкнула Дайян. — Пей.

— Извините, мсье Роше, я не хотела вас нюхать, это случайно вышло, — покаянно произнесла она, когда Эдуар подошел поближе, и в ту же секунду поняла, как глупо это прозвучало.
Он хмыкнул.
— Кажется, вы задались целью меня обидеть. То вас моя кровь не устраивает, видите ли, то запах недостаточно хорош. Скоро у меня начнутся комплексы от общения с вами, мадам Арно.

— У меня, конечно, не красный диплом, но все же! А он уборщицей меня устроил к какому-то извращенцу, который просил называть его "дядя Лео", представляете? — Женю перекосило при этом воспоминании, а потом она томно произнесла по-русски: — Дядя Ле-е-ео.
— Красиво звучит. А скажи-ка теперь "Эдуа-а-ар".
— Эдуар! — возмущенно воскликнула она.
— М-да. Не очень красиво. Надо бы еще потренироваться.

— Так, говоришь, вчера тебя до лобби донес твой жгучий испанский пират?
— Господи, Макс, ну не начинай, а, — взмолилась Женя, а потом вздохнула: — Там скорее жгучий испанский стыд.

Волна ужаса прокатилась по телу с такой мощью, что ноги, казалось, покрылись ледяной коркой, а голову, наоборот, прострелило потоком обжигающей лавы.

Ярко-красный «Пежо» нёсся по трассе так, будто до закрытия бутиков оставалось две минуты. Слева тянулись стройные ряды лавандовых кустов. Одно дело видеть такое на фотографиях в интернете, другое – вживую.