A Far Wilder Magic

Ты опрометчивый идеалист без гроша в кармане, а она – практичная девушка, которая уединилась в своем доме, прячась от целого мира.

Не могу я наказывать тебя за мои страхи. И не позволю твоим близким страдать потому, что я побоялась довериться тебе. Если у нас есть хоть какой-то шанс на победу, надо им воспользоваться.

Как его угораздило оставаться слепым так долго? Маргарет Уэлти самая прекрасная из женщин, каких он когда-либо видел, и он всецело и безнадежно влюблен в нее. Боже, как же крупно он влип.

Мы ведь уже определили, что с соображением у меня туго, так что тебе придется объяснить мне, в чем дело. Ты сердишься на меня. Я хочу все исправить, но не смогу, если ты со мной не поговоришь. Так что, пожалуйста, говори. Прошу, не надо больше отгораживаться от меня.

У любви, оказывается, нет четких границ, в существование которых она всегда верила. Это не море, которому свойственно ускользать сквозь пальцы, если не сжимать их изо всех сил. И не деньги, которые можно заработать, отказаться от них или на что-нибудь обменять. Любовь может быть неизменной. Может быть определенной и надежной или же неистовой, как открытое пламя. Это и ломоть намазанного маслом хлеба за ужином. И ворчание, порожденное беспокойством. И ссадины на распухших костяшках.

– Я ни о чем не мечтаю так, как увидеть, что эта мечта сбылась, но, если мы не победим, изменить мир не получится. До самых верхов ты не доберешься, если Джейме убьет тебя. Так что хотя бы иногда прислушивайся ко мне. Ты должен позволить мне оказать тебе помощь.

Понимаю, ты считаешь меня безрассудным, – продолжает он. – Но другим быть я не могу. Не могу молчать или идти на уступки, если собираюсь изменить то, как обстоят дела сейчас. К тому времени, когда я наконец пробьюсь, будет уже неважно, откуда родом наши предки.

Опасность Уикдона таится глубже, ее источники – не только хала, Джейме или беспокойное море. Она здесь, в нем и прямо перед ним. Может, все это игра света, или же виноват адреналин. Но прямо сейчас он готов поклясться, что ее волосы спрядены из лунного света, а кожу покрывает серебристая пыльца. И как ни старается, не может припомнить, что в ней когда-то находил таким отталкивающим.

Они ведь, в сущности, уже обменялись всем, чем могли. Жертва за жертву, мечта за мечту. Их сделка – своего рода алхимия.

Он в самом деле симпатичен – не то чтобы он нуждается в признании, но соглашаться с этим ей немного досадно