Seven Lies

Мой отец всегда говорил, что, когда влюбляешься в кого-то, надо во что бы то ни стало постараться любить его чуть-чуть меньше, чем он тебя, – это единственный способ защититься.

Такая дружба, как наша, не пустой звук. От такой любви не отступаются.

Старая дружба – как узловатая веревка, в одних местах истершаяся, в других – утолщенная, наподобие веретена.

Существует множество вещей, которые вроде бы должны сделать твою жизнь лучше, однако происходит ровным счетом наоборот.

Я не сожалею о том, что сделала; я не сожалею ни об одном из моих решений. Единственное, чего мне бы хотелось: чтобы они были более гибкими и я могла бы увидеть параллельные версии своей жизни.

Но мир устроен не так. В нем нет никакой возможности начать жизнь с чистого листа, с нуля, порвать с прошлым. Есть лишь необходимость разгребать последствия каждого решения, которое ты принимаешь. Потому что - и это неимоверно выводит меня из себя - жизнь течет только в одном направлении. Каждое принятое тобой решение будет высечено в камне - навечно, непоправимо. Все они абсолютно необратимы.

Я страдала от недостатка родительской любви, а она, наоборот, от избытка, и, возможно, я удивлю тебя, если скажу, что и то и другое одинаково невыносимо. Ей, задыхавшейся в роли любимицы, было отчаянно необходимо личное пространство.

Я же имею в виду, что рада была бы, если бы в наших историях никогда не было общих глав, если бы чернила его жизни не оказались на страницах моей и наши пути текли параллельным курсом, никогда не пересекаясь.

Мало-помалу я обнаружила, что тоже способна стереть из памяти воспоминания о той давней драме; она была делом рук не этой пожилой женщины, этой матери, а другого человека, который навсегда остался в прошлом.

Ты никогда не узнаешь, как сильно тебя любят, пока не окажешься в эпицентре горя такой вышины и ширины, что не сможешь ничего видеть за его пределами. Потому что тогда над этими стенами начинают очень быстро появляться лица, которые шлют тебе открытки с соболезнованиями, и письма, и цветы, и еду. И эти люди – твои люди, и они находят способ тебя вытянуть.

Смерть навсегда разлучает людей, но она же их и объединяет.

Я решила возвести вокруг нас стены, такие прочные, мощные и надежные, что никакая новость – даже самая важная – не смогла бы их пошатнуть. Нужно было укрепить нашу дружбу, придумать для нее подпорки, сделать ее настолько спаянной, чтобы она могла выдержать испытание любой правдой.

Мне было просто грустно. Потому что мы с ней больше не были детьми с бумажными стаканчиками и бечевкой, натянутой между нашими окнами. Мы были бесконечно далеки друг от друга, нас больше ничто не связывало, и наши пути разошлись.

Вот тогда я и поняла, что это конец: плесень, с которой она боролась последние несколько лет, теперь беспрепятственно расползется по всему ее мозгу. Мать отчаянно сражалась, цепляясь за остатки своей личности, и это требовало от нее нечеловеческих усилий – каждый божий день. Но теперь все это утратило смысл.

... Но истина никогда не бывает очевидной в данный момент.