Цитаты из книги Адвокат киллера

— Приятно было с вами пообщаться, – улыбается Цимерман, хлопая меня по спине. – Мне пора. У меня еще несколько семинаров. Увидимся на следующей неделе. Хороших вам выходных, дорогая. И Леониду тоже.

— Другие преподаватели хорошо о вас отзываются, – говорит он, выходя из-за стола и вальяжно садясь на парту.
Совсем как Лео, когда он вел лекцию. И одет профессор тоже в черное. Даже Венера – радужная принцесса, мать вашу, – в угольном. В моде нынче траур?

Короче, мозги Цимермана ценят многие, но студенты, естественно, его не переносят.

— Заткнись, – ворчит Венера, – а то он на нас уставится.
— Угомони подругу, а? Она не в себе. На людей бросается, щипает меня под партой. Если это флирт, то он мне не нравится, я люблю всякие ванильные нежности.

— Хорошо, напишу тебе часа в три. Встретимся вечером. Обсудим детали.
— Я ни на что не соглашалась!
— А у тебя есть выбор? – улыбается он.

— Ты спишь с Чацким? Насколько все серьезно? – бесцеремонно спрашивает, отламывая кусок шоколада и протягивая мне.
— А тебе не кажется, что это личное? – утыкаюсь носом в кружку.
— Открывай рот, – Виктор тычет мне шоколадом в лицо. – Глотай. И отвечай на вопрос.
— Это личное! – Я выбиваю шоколад из его руки.
— Нет. Личное – это если я спрошу, с каким лицом он кончает, какой длины его член или в каких позах ты любишь заниматься сексом. А я спрашиваю по делу. Чувствуешь разницу?

Боже, не верю! Я в тепле. И никто – пока – не закопал меня за домом в мешке из-под мусора.
Успех!

Я нерешительно киваю. По-прежнему не верю в происходящее: второй раз за месяц ночую у абсолютно незнакомого мужчины. О да, это я! Чувство самосохранения – уровень «Бог».

— Жизнь – неизведанное море, – смеется Виктор. – Чтобы найти затопленные секреты, придется понырять.
— Мне важнее сохранить свои конечности в полном комплекте.

Очаровательно.
Так и вижу, как Глеб меня прибьет, запихнет в коробку и приклеит очередную записочку на крышке: «Вызывает приступы гнева и тошноты, шалава обыкновенная».

Пути назад нет. А я… либо на их стороне и продолжаю нагло лгать, либо выкладываю следствию всю правду и бегу куда-нибудь в Тибет.
Вляпалась по уши!

Я вжимаюсь в стену. Кабина большая. Стой рядом кто-то другой, я бы совсем смутилась, но Виктор настолько легкий и своеобразный человек, что с ним и обниматься не будет чем-то пошлым, а его пытливый настрой вселяет уверенность и бесстрашие. Ходит в доме маньяка – и хоть бы что! Шарит по шкафам и пребывает в чудесном настроении. Счастлив!

— Ты такая красная, словно тебе пощечин надавали, – замечает парень, выгибая белую бровь. – Чего это? Он что… у тебя сегодня первый раз с ним был? Или… и вовсе первый раз?
Я округляю глаза. То ли удивленная проницательностью Глеба, то ли ошарашенная тем, насколько он любит лезть в чужую постель.
— Ты отвратителен!
Он сокрушенно закатывает глаза и бормочет:
— Твою-ю ма-а-ать…
— А?
— Откуда ты только свалилась на мою голову?!

— Красивая, – многозначительно кивает он. – Жаль, безмозглая.

— Чего вы хотите?
— Помочь.
— Обществу?
— Вам, милая Эмилия.

— Не припомню, чтобы приглашала вас на свидание, – вскидываю брови, но кофе беру. Замерзла жуть.
— Я решил сделать шаг первым, – отшучивается Виктор. – Когда девушка младше на одиннадцать лет, щелкать клювом нельзя. Вы же такая… шустрая.

Гражданский процесс – та лекция, где, уснув, выспишься на месяц вперед, истинное лекарство от бессонницы.

— Как тебя зовут-то?
— Леонид Чацкий.
— Леня? – ехидно хихикаю.
— Лео.
И снова едем в тишине. Минута. Десять.
— А мое имя тебе не нужно, да? – не выдерживаю я. – Не барское дело?
— Ты сильно меня недооцениваешь, Эмилия Лисовская.
— Откуда…
— Студенческий.
— Ты шарил в моих карманах?
— Я шарил везде, где мог.

И почему я не оставил тебя на парковке? Меня даже прокуроры не выводят так, как ты. Хоть на трассе высаживай. Может, так и сделать?
Фыркаю и отмахиваюсь:
— Валяй.
И мы останавливаемся. Прямо на мосту!
— Любой каприз.

Пахнешь, как маковое поле. Говорят, если переходить маковое поле, то можно уснуть и не проснуться.