An Impeccable Spy. Richard Sorge, Stalin’s Master Agent

Как бы то ни было, точная причина, почему Зорге сломался на шестой день ареста примерно в 10:45 У[т]Р[а]> навсегда останется тайной. Если руководствоваться холодной логикой, то его шансы на выживание благодаря участию посольства Германии были бы больше, если бы он продолжил хранить молчание. Но он все же заговорил. Была смена инспектора Охаси. Полицейский захватил из дому собственный драгоценный уголь, чтобы хоть немного прогреть кабинет, где проводился допрос. Охаси приступил к допросу, приведя уже не раз повторявшийся довод, что соратники Зорге уже сознались и продолжать лгать бесполезно. “Вы занимались шпионажем, – говорил Охаси заключенному. – И вы должны ответить «да»”.

К удивлению Охаси, Зорге именно так и ответил. “Да”.

Мало кто из читателей этой книги возьмется утверждать, будто в точности представляет себе, что происходит в сознании измученных пытками заключенных. О том, что происходило в голове Зорге в промежутке между пятыми и шестыми сутками допроса, мы можем судить лишь из сухого протокола и нескольких интервью с его следователями. В тюрьме стоял пронизывающий холод. Заключенный был изможден постоянными допросами и отсутствием сна – этот метод в советском НКВД называли “конвейер”. Вероятно, у него до сих пор был жар. Безусловно, он знал, что он единственный, кто еще не заговорил. По отношению к следователям он проявлял “крайнее высокомерие”, узнав, что Клаузен стал “информатором”, и угрюмо шутил, что даже если Клаузен “избежал виселицы в Японии, если он когда-нибудь вернется обратно в СССР, там о нем позаботятся”[78]. Однако знание, что от него – и от своих убеждений – отвернулись даже ближайшие сотрудники, не могло не мучить его, тем более что он сам оказался на грани отречения от убеждений и дела.

В то же время по крайней мере один член агентуры Зорге решился на бегство. Бывшей жене Вукелича, Эдит, надоели жалкие условия существования в военной Японии – не говоря уже о ее жизни в постоянном страхе из-за установленной на чердаке секретной радиоантенны. Эдит умоляла Зорге дать ей денег на отъезд к своей младшей сестре в Австралию. Вероятно, резидент испытал некоторое облегчение, проводив ее, несмотря на утрату ценной точки радиопередач. После развода Эдит была источником риска для всей агентуры. Американская разведка утверждала даже, что после ее развода Зорге соблазнил Эдит, чтобы заручиться ее лояльностью и заставить молчать, хотя это заявление не подтверждается, по-видимому, ни одним дошедшим до нас свидетельством. Как бы то ни было, Зорге выделил ей 400 долларов из денег Центра на дорожные расходы – в найденном впоследствии японской полицией черновике сообщения Клаузен от руки исправил сумму на 500 долларов, – и 25 сентября Эдит и ее сын Поль отправились в Перт[18].