I Capture the Castle

Почему-то рядом со спящими людьми кажется, будто вы в разных мирах.

Хотя она и не стремилась откровенничать — наоборот, часами прогуливалась вокруг замка в одиночестве. Острая потребность в уединении на нее обычно накатывает в те дни, когда в доме уборка.

И волосы, и кожа какие-то сальные. Топаз говорит, что черты лица изумительно красивы. Я и не спорю — просто ей стоит хорошенько умыться. Изумительность ведь с водой не уплывет?

Правдивость так часто идёт рука об руку с жестокостью.

Между безумием и гениальностью один шаг…

— Джентльмены — это хорошо воспитанные мужчины. А ты очень, очень хорошо воспитан.
Он с горечью качнул головой.
— Джентльменом можно быть лишь по рождению, мисс Кассандра.

- Да в чем же дело? Чем особенна английская природа?... Почему красота - это нечто большее, чем видно глазу? Почему она так волнует?
Его голос звучал немного печально. Наверное, красота навевает на Саймона грусть - на меня она порой действует так же. Еще в раннем детстве я спрашивала отца, отчего это. А он сказал: "Красота преходяща. Она - безмолвное напоминание о том, что все мы смертны. Пожалуй, тебе не понять, ты еще маленькая". Однако я прекрасно его поняла.

В мире искусства писатели — в известном смысле, единственные истинные творцы. Из глубины души за раз они извлекают один неповторимый шедевр… Целое ожерелье, не жемчужину! А затем снова уходят на дно, чтобы вынести на свет новое сокровище.

«И добавил, что в искусстве определенность почти невозможна. Задача искусства — вызвать ответную реакцию. А без новаторства и экспериментов, вроде отцовских, оно закостенеет.»

Отрывок из книги: Смит, Доди. «Я захватываю замок.» АСТ, 2012-12-31T22:00:00+00:00. iBooks.
Этот материал может быть защищен авторским правом.

— Мортмейн, смотри, смотри! Разве тебе не хочется стать древним стариком, доживающим свой век в уютной светлой гостиничке?
— Разумеется! И чтобы непременно мучил ревматизм, — отозвался отец.
— Милый, ты дуралей!

До чего странно и грустно возвращаться в реальный мир после долгого уединения с дневником.

В искусстве определенность почти невозможна. Задача искусства — вызвать ответную реакцию. А без новаторства и экспериментов оно закостенеет.

Все тем временем придумывали подходящего художника для миссис Фокс-Коттон. Остановились на сюрреалисте Дали.

— И чтобы из ушей выползали змеи, — сказал мистер Фокс-Коттон.

О сюрреализме я не имею ни малейшего представления, но легко могу вообразить выбирающихся из ушей миссис Фокс-Коттон ползучих гадов. Неудивительно, что они спешат убраться от нее подальше.

Гайд-парк никогда не принадлежал Лондону! По духу он — часть деревни, и потому непостижимым образом объединяет в себе Лондоны разных эпох. А сам, в сердце вечно меняющегося города, неизменен.

По-моему, благодаря американцам, англичане наконец рассмотрят свою страну.

Мечты словно наркотик. Их хочется все больше, чаще, красочнее, увлекательнее... И только до тех пор, пока фантазия на несколько дней не отключится.

Странно, как меняется атмосфера в доме, когда ты один. Легче думается о личном…

Он не слабак-он чересчур влюбленный мужчина. А это всегда проигрышная позиция.

Чудесный район! Особенно магазины канцтоваров. Бродила бы по ним и бродила! А Роуз считает, что это самые скучные магазины в мире, скучнее только мясные лавки. (Не замечала скуки в мясных лавках; по-моему, они насквозь пропитаны ужасом.)

— Жертвоприношение — это таинство, — непроизвольно сказала я вслух. — Искусство требует жертв. Так же и с религией. Тогда жертва становится обретением.