Игла из серебра

«Ты ведь знаешь, – мог бы сказать Юрген, – я всегда на твоей стороне. Если тебя чем-то обидел твой монах, я скручу его в маленький монаший рожок».

Попытка облегчить его ожог – не забота. Не нежность. Не вина. Даже не желание понянчить свою отцветшую влюблённость. Просто людей нельзя обжигать со зла – вот и всё. По крайней мере тех, кто не обжигает тебя в ответ.

В этих воспоминаниях она навсегда останется молодой и влюблённой, и там всегда будут лето и солнце, скрип кибитки, цветущие поля и надежда, что всё закончится хорошо...

Если бы мы встретились, когда мне было столько же лет, сколько вам сейчас, я бы оказался перед вами совершенно беззащитен. Я бы ужасно в вас влюбился, и вы бы смогли вить из меня верёвки…

Это неправильно, чуть не взвыла она.

В какой день нашего путешествия вы решили, что это здравая мысль: перестать бриться и променять очаровательную пиратскую щетину на такую разбойничью бороду? Не скажу за всех женщин на свете, но иногда мне кажется, ваша нынешняя борода отбивает желание с вами миловаться похлеще, чем башильерское облачение или...

Если в этом дворе колеблются, стоит ли спасать друг друга, я не желаю быть частью такого двора…

Если где-то сегодня и есть его место, то не в приморском дворце, а там, в пахнущей ладаном скорбной тишине келий и учёных комнат…

- У тебя все будет хорошо. Ты увидишь мир, как когда-то мечтал. Вернешься в Чернолесье с ворохом историй и связкой новых бус для Букарицы. Ты отгорюешь все, что случилось. Станешь известным колдуном и опорой Дикого двора, который рассказывает младшим ученикам о своих приключениях