Медь и мёд

«СПОРЫ О СКВЕРНЕ
и тех, кто её распространяет».
А ниже шло скромное:
«Трактат, написанный братом Бертло из Вертоскьо в наставление добрым манитам».
Злых манитов, видимо, решили не наставлять.

И я буду говорить о тебе, даже если трава прорастёт через моё горло, а птицы унесут мой голос себе в гнёзда и разменяют его на шелест ветра и грохот гроз

– Единственное, что я слышал о вас, госпожа Ольжана, – это то, что вы попали в беду, потому что были неопытны и юны.
Она невесело засмеялась.
– Я не юна. Я просто дура.

Не сыскалось бы дела легче, чем превращать человека в чудовище. Иногда для этого даже не требовалось плести чары.

– Мир, созданный Дланями, – безупречный механизм, который сломался, не успев начать работу.

– Ну, если уж дойдёт до драки, то будь спокоен: я хорошая колдунья. – Ружена усмехнулась. – Сам хозяин этой корчмы принимает меня за подавальщицу и свою племянницу.
– Мы такой тонкой науке не обучены. – Юрген пожал плечами. – У нас всё проще. Кусать, рвать, голову отрывать…

— Говорят, — произнёс Лале мягко, — что самоуничижение — высшая форма гордыни.

Зло боится света и прячется в тени. Там, где свет, нет чудовищ.

Работа эта была кропотливая,  требующая сноровки и особой внимательности, а что о колдовстве... Если умение ляжет на характер — нет, совсем не тяжело. Напротив, не сыскалось бы дела легче, чем превращать человека в чудовище.

Иногда для этого даже не требовалось плести чары.