Цитаты из книги This Time It's Real

Я потратила полжизни, старательно возводя вокруг себя баррикады трёхметровой высоты, не для того, чтобы этот ветреный, тщеславный красавчик-актёр пришёл и разнёс их.

Иногда объяснять всем, кто ты такая, становится очень утомительно.

Писательство меня по-настоящему трогает. Красивая фраза способна проникнуть под кожу и вызвать душевный отклик, подобно отрывку музыкального произведения или сцене фильма. Хорошо продуманная история способна заставить меня смеяться, затаить дыхание или плакать.

Писательство – лишь форма лжи, и я всегда это знала. Но придумать хорошую, убедительную ложь, связную и последовательную, которая будет вызывать эмоции, – это требует времени и усилий, внимания к деталям.

Хотя на этот счет никаких формальных правил нет, всем известно, что любой класс строго поделен на территории: все отличники и одаренные умники впереди, звезды и спортсмены – последние парты, все остальные – середина. То, что Кэз мигрировал сюда с задних рядов, по меркам старшей школы преступление похлеще пересечения границы Северной Кореи.

Такова жизнь - всё может пойти не так. Все может пойти просто ужасно. Однажды я могу проснуться, отдав миру своё сердце, раскрыв все уязвимые и хрупкие части, изложив самые сокровенные мысли, и обнаружить, что они никого не впечатлили, никому не понравились. Или, еще зуде, что всем вообще плевать.

Писательство - не разновидность лжи, по меньшей мере далеко не лучший ее способ, не тот, который должен вызывать эмоциональный отклик. Это средство рассказать правду. Как прекрасную, так и уродливую.

Есть что-то интимное в том, чтобы звонить кому-то в темноте. Это как слушать любимую песню в переполненном вагоне метро: вселенная сжимается лишь до тебя и голоса в твоем ухе, а вокруг кипит жизнь совершенно безразличных к тебе людей. Ты словно прячешь удивительный секрет от всего мира.

На один дурацкий миг я невольно задумываюсь: "Неудивительно, что он такой самолюбивый. Будь я настолько красивой, тоже бы этим страдала".

Знаменитость. Интересное слово, не могу сказать, что у него негативная окраска. В нем есть нечто крутое, эффектное, яркое и желанное - все то, что я не особо надеялась обнаружить в себе. Правда, мне хотелось, чтобы знаменитым было только моё творчество, а не я сама.

- В любом случае, - продолжает Эмили, прислоняясь спиной к стене, - он мне нравился потому, что когда вы вместе, ты становишься...
- И какой же.... я становлюсь рядом с ним?
И она просто говорит:
- Счастливой.

Похоже, он расслабляться лишь в тот момент, когда я подаюсь вперёд, опускаю руку ниже, к его плечу, и проговариваю то, что сама хотела услышать от кого-нибудь, сколько себя помню. То, что до сих пор мечтаю от кого-нибудь услышать:
- Я никуда не уйду. Я с тобой. Обещаю.

Потому что нет на свете тысяч книг, стихов и фильмов, которые точно описывали бы то, что я чувствую, как нет и подходящих красивых лирических песен, чтобы я могла плакать под них и подпевать им в машине. Нет руководства о том, как пережить потрясение такого рода; нет лекарства, чтобы облегчить этот конкретный вид боли. Расставания влюбленных постоянно романтизируются, они обсуждаются везде  и всеми, но расставания друзей переживаются в одиночку, словно они не ранят не так больно

- Ша эрцзы, да что ты знаешь? Когда тебе кто-то дорог, ты хочешь, чтобы тебе причиняли неудобства, - ты не будешь возражать, если этот человек будет причинять тебе неудобства каждый день до конца твоей жизни. Вот что такое любовь. Вот и вся её суть на самом деле.

И это, думаю я, мой главный недостаток. Скучать по тем, кто не скучает по мне. Цепляться за обрывки нитей, которые не должны значить и половину того, что значат для меня. Мне надо так мало, чтобы полюбить, но так много, чтобы забыть и жить дальше.