Цитаты из книги Проклятое сердце

– Сколько еще раз с меня причитается, чтобы мы стали в расчете? Девушка смеется. – Не знаю. Как бы ты оценил от двадцати пяти лет до пожизненного? – Думаю, еще одна или две услуги.

Иногда позирование умиротворяет. Ты превращаешься в живую статую, которую можно двигать и перемещать, но которая мало что чувствует. Ты понимаешь, что творишь что-то прекрасное.

Страх довлеет над теми, кому есть что терять.

Любовь может пройти, а моя связь с Данте вечна. Я пронизана им каждой клеточкой своего тела. Мое сердце бьется в его груди, а его – в моей. Я вижу его внутренний мир. А он видит мой.

Во всех семьях есть свои секреты.

Когда ты все время переезжаешь, единственное, что остается неизменным, – это твоя семья. Центр твоего мира.

– То, что я чувствую к Данте… «влюбиться» – это просто пламя свечи. А Данте как пылающее солнце прямо в моей груди. Оно светит так ярко, так ослепляюще, что я едва могу это вынести. Оно может гореть миллионы лет и не потухнуть.

Знаешь, когда встречаешь людей, красивых, очаровательных, смешных, и проникаешься к ним симпатией? Но таких полно, и на самом деле они ничего для тебя не значат. А затем, лишь однажды, ты встречаешь кого-то, кто словно светится изнутри. Этот свет притягивает тебя… и ты влюбляешься. Тебе хочется быть рядом. Ты думаешь о нем, когда остаешься наедине с собой.

– Мне нужна только ты. И больше ничего, – говорит он. – Я и так твоя. Я вся твоя. – Обещай мне Симона. – Я твоя. До самой смерти. Данте улыбается и прижимается ко мне полными губами. – Ты нужна мне даже дольше, – рычит он.

В жестких рамках общества маска дает свободу. Твои личность, твои действия и даже выражение твоего лица неподвластны постоянным испытующим взглядам, окружающим нас повсюду. Пусть недолго, но ты можешь делать что пожелаешь.

– Данте, – говорит он. – Что ты забыл в компании такой красотки? Или ты такой высокий, что она не видит твоего лица? Дорогуша, ты можешь найти себе кого-то посимпатичнее. Симона выглядит слегка встревоженной, но умение держать лицо ее не подводит. Она поднимает голову, словно действительно рассматривает мои черты в первый раз. – Он не так уж плох, – говорит девушка. – Если прикрыть глаза.

Я люблю женщин примерно так же, как бургеры, – если я голоден и поблизости есть бургер, то я его съем. Симона не бургер. Симона – обед из десяти блюд для кого-то, кто не ел полвека. Она могла бы возродить меня к жизни, если бы я умирал.

Он вломился в мою комнату, и все изменилось. Моя вселенная перевернулась. Данте стал новой реальностью. А все остальное – таким же хрупким и невесомым, как тот пузырек на ветру. Он поглотил меня целиком и полностью.

Как назвать лицо, от которого ты не можешь отвести глаз? Когда тебе кажется, что ты уже смотришь на него под наилучшим углом, но стоит ей поднять бровь или выдохнуть через рот, и черты лица меняются, а ты вновь теряешь дар речи? Как назвать лицо, при взгляде на которое твое сердце стучит быстрее, чем под дулом пистолета? И ты потеешь, а во рту пересыхает. И все, о чем ты можешь думать, это: «Какого хрена со мной происходит? Я стукнулся головой сильнее, чем думал?»

– Это лучшие креветки, что ты не можешь себе позволить, – отвечаю я, ухмыляясь. – Вот как? И сколько же они стоят? – Сто девятнадцать долларов за фунт. – Да ну на хер! – Охранник недоверчиво качает головой. – За такие деньги я лучше закажу русалку в полный рост с огромными сиськами прямиком из океана.

Всем бы хотелось добиваться желаемого без компромиссов и двойных стандартов. Но иногда тебе приходится работать не только с друзьями, но и с врагами.

Я и в лучших обстоятельствах не умею очаровывать женщин, что уж говорить о той, которую я случайно похитил.