Будь моим

«Он не пришел, да?»
На его месте я бы поступил именно так. Когда ты переспал со своей сводной сестрой, зная, что она по уши влюблена в тебя, а после оставил ее со словами: «Это была ошибка», лучше не появляться рядом с ней до конца своих дней.
«Если бы… Он пришел с девушкой».
Не выдержав, я фыркаю. Вот ведь придурок.
«Дата похорон уже назначена?» – строчу я. Не собираюсь умничать и свысока спрашивать, почему столько лет спустя она вообще думает о нем и с чего вдруг его приход с девушкой ее так злит. Марион все понимает без меня, я не собираюсь учить ее жизни. Все, что я могу, – это заставить ее улыбнуться. Моя чертова суперспособность.
«Если что, я отправлю венок! Попросим написать на ленточке: “Покойся с миром, тупая сучка!”» – вдогонку отправляю я.
«Она выжила…»
«Что ж… Алекс прожил интересную жизнь. Хоть и не очень длинную…»
Закрываю глаза и представляю ее широкую улыбку. Ряд белых зубов и звонкий смех. И глаза…
огромные, зеленые, искрящиеся… Сердце трещит по швам.
«Он тоже выжил…»
«Значит, ты решила, что смерть слишком легкое для них наказание. Мне уже страшно, Марион. Стоит ли эвакуировать Париж?»
«Я буду работать с ними».
Замираю и сверлю взглядом телефон. Я все правильно прочитал?
«Неожиданно…»
«Сама от себя не ожидала. Они так выбесили меня!»
«И ты решила выбесить их в ответ. Что ж, твой удар пришелся ниже пояса. У Алекса нервный тик начался, наверное, прямо там? Сразу после услышанного?»
«Алекс попытался сказать мне “нет”».
Еле сдерживаю смешок. Алекс – баран, каких поискать. Сначала приперся на встречу с другой девушкой, а потом попытался разрулить ситуацию, в которой сам и виноват. Как плохо надо знать Марион, чтобы не понимать: она обязательно что‐то да выкинет.
«Такой взрослый и такой наивный!»
Такой тупица…

И мне так льстит, что я – причина его восторга. Я – то, что сделало с ним это. Такое невозможно сымитировать. В этом невозможно соврать. Мы идеально подошли друг другу. Как кусочки одного пазла. Когда каждое касание отзывается эмоцией. Когда каждый поцелуй как последний. Когда ты не можешь перестать дотрагиваться до человека, потому что тебе нужно все больше и больше. Тебе нужен он весь. Хочется пробраться к нему под кожу. Только так люди могут полностью потеряться друг в друге. Всецело отдаться друг другу.

– Раздевайся, – прошу я. – Мне тоже хочется получить свою часть этого шоу.
Он целует меня в живот и поднимается.
– Часть шоу? – В его голосе искрится веселье. – Типа вот этого?
Валентин качает бедрами и, пританцовывая, снимает с себя майку, обнажая все кубики пресса. Красивый засранец…
– Ты мой супер-Майк? – смеюсь я.
А он продолжает дурачиться и, расстегнув ремень, интересуется:
– У тебя найдутся чаевые, чтобы засунуть мне в трусы? – Последнее словно он распевает на весь дом.
– Тише, придурок, – силясь не умереть со смеху, говорю я.

– Снять с тебя оковы патриархата? – с улыбкой спрашивает он и тянется рукой мне за спину к застежке лифчика.
– Сделай доброе дело, – отзываюсь я, покрываясь мурашками.
Его пальцы на моей коже… это отличается от всего, что происходило со мной до этого момента. Застежка раскрывается, и мой темно-синий лифчик летит вслед за футболкой.
– Не знаю, кто придумал этот инструмент пыток, – шепчет он и опускает ладони мне на груди, приятно сминая их. – Но мне нравится, когда эти малышки свободны и раскованны.