KGBT+

Искусство продается лучше, если у него оптимистичный финал. Продажный (в хорошем коммерческом смысле) художник обязательно постарается натянуть его на оскаленный череп бытия.

Выступая перед большой массой затюканных людей без баночной перспективы, следует помнить, что они хотят просто отдохнуть: или как следует поржать, или поплакать, но сладко.
Пугать их не надо. Им страшно и без тебя.

– Вот. Кей и Герда только что вернулись с севера. Они уже взрослые. Что сейчас случится?

Я подумал немного.

– Она вынет кнут и велит ему лизать. А он испугается минуса в карму и подчинится…

– Ангелы с разрезателями мяса, – сказала Герда, – в этом самая суть человеческих религий.

Суть была такой – мальчик и девочка жили на севере и дружили-минус. В это время тролли сделали волшебное зеркало. Оно искажало мир, лишая его всякой прелести, и тролли захотели отразить в нем бога.

Они поволокли зеркало ввысь, но оно разбилось. Осколки попали мальчику в глаз и сердце, и он, как я понял, потерял всякий энтузиазм к потреблению. Пожилая фригидная фема забрала мальчика на Шпицберген для секс-опытов, а девочка отправилась его искать, подвергаясь опасностям и харассментам.

Я не жаловался – фемы, как сильный пол, этого не любят.

Вбойки были банальными: вакцины – это новое причастие, раньше верили в Распятого, теперь в Прекрасного.

Друзья должны стать свидетелями нашего успеха, но они не слишком-то хотят, чтобы удача улыбнулась нам шире, чем им. Мы ревнуем наших друзей, а они ревнуют нас. Это вешки, по которым мы измеряем свой рост.

Для большинства очипованных граждан роковая двойственность русского ума не слишком даже заметна, потому что оба нарратива скрыты под густым потоком имплант-рекламы. А на курсантов Претория рекламу практически не транслируют. Взять с нас нечего – наша покупательная способность равна нулю. Мы едим и спим в казарме, а форму нам выдают.

...в какой семье нет проблем, если хорошенько поискать?