Блакитний Замок

Жизнь, еще недавно пустая и бесполезная, обрела полноту и смысл, и смерть утратила над ней свою власть. Любовь уничтожила последний страх.

Любовь... Обжигающая, мучительная, невыносимо сладкая, овладевшая телом, душой и мыслями! Прекрасная, неуловимая, заключающая в себе нечто столь же непостижимое и недосягаемо великолепное, как голубой просверк внутри несокрушимого бриллианта. Никакие фантазии не сравнятся с этим. Больше она не одинока. Она стала сестрой всех женщин, которые когда-либо любили.

Однажды начав не повиноваться, нетрудно продолжать. Сложным был лишь первый шаг.

Боюсь, я безнадежно закоснела в добродетели. Просидела здесь с Барни Снейтом битых три часа, и он даже не попытался поцеловать меня. А я бы не возражала.

— Ты будто целовал камень красноречия, — усмехнулась Валенсия, наслаждаясь вкусом этих комплиментов.

– Что скажет твоя несчастная мать? – сокрушалась кузина Джорджиана.

– Пойдемте со мной, и услышите, если вас это интересует, – ответила Валенсия. – Я как раз иду сообщить ей.

На свете нет такой штуки, как свобода. Лишь разные виды неволи.

Страх - это изначальный грех. Почти всё зло, творимое в мире, вызвано им. 

Величайшее счастье, — внезапно громко сказала Валенси, — это чихнуть, когда захочется.

Дядя Бенджамин, страдающий одышкой, с кошачьим ртом. С огромными мешками под глазами, в которых не хранилось ничего ценного.

Когда рядом покойник, вы обретаете уверенность. Больше ничего не может случиться. Но пока вы живы, вы наполнены страхом.

«Интересно, что произойдет с ее лицом, если она засмеется», — бесстыдно размышляла Валенси.

Я держала язык за зубами двадцать лет, — думала Валенси. — Почему не могла подержать его там еще?