Das Buch der Kinder

800-страничная книга – это всегда приятно. Восемьсот страниц как бы говорят тебе: «Послушай! Мы тебе не какой-нибудь краткосрочный романчик на одну ночь! Нас придется завоевывать. Скорее всего, мы даже откроемся не с первого свидания, и нас придется чем-то кормить и всячески материально одаривать. Но если ты будешь хорошо себя вести, и готовить нас медленно, в последнюю ночь ты все-таки не уснешь.»
С «Детской книгой» это ожидание срабатывает на 100%. Читать её то весело, ту скучно, и почти всегда – трудно. Трудно, если ваш мозг не подключен к Википедии, где на каждое незнакомое имя, слово или цитату, сразу выскакивает ссылочка с фотографией и понятным, человеческим описанием. Иначе у вас есть два пути: либо бесконечно гуглить, гуглить, гуглить, а потом отправить эту книгу на растопку дров на дачу, либо довериться Байетт, что так или иначе она сможет рассказать вам самое важное, чего вы не знаете, а что-то менее важное просто потонет неузнанным, дожидаясь Анатолия Вассермана.
Так или иначе, каждый честный человек, рекомендуя «Детскую книгу» к прочтению, должен сразу предупредить не только о том, что вы потеряете, не прочитав эту книгу, но так же о том, через что придется пройти, если все-таки посягнете на великое.
Стоит читать, если вы любите историю не по учебнику. Знаете, чем отличается история по учебнику от истории по Байетт? В учебнике напишут, что «Жан Жорес был застрелен французским националистом в парижском кафе 31 июля 1914 года, накануне объявления мобилизации», и вы ничего не почувствуете. Байетт расскажет, что «Жорес ужинал в кафе «Круассан» на Монмартре, и молодой человек, до того следивший за ним весь день, застрелил его из пистолета». И вы сразу увидите обычного живого человека, а не политическую фигуру, возможно, посмеетесь над нелепым названием кафе, а потом ужаснетесь хладнокровию и бессмысленности преступления. Это будет один и тот же факт, но, во-втором случае, он как будто немного оживет лично для вас.
Не стоит читать, если вы засыпаете от описаний. Байетт - прилежный писатель. Она не может себе позволить лишить читателя всех тех знаний, что собрала сама по выбранным вопросам: она расскажет всё о лепке горшков, о составе тканей бальных платьев, о рисунке на Глостерском канделябре и вазе, стоящей в углу дома. И когда вы будете кричать, пожалуйста, достаточно, вернемся к героям, она притворно удивится и скажет: «Ну ладно-ладно, как скажете. Значит, герои наши поехали на Всемирную выставку промышленных работ, а там снова картины, скульптура и горшки…»
Стоит читать, если вы женщина с минимальной тягой к феминизму. В «Детской книге» его много, как было много в начале двадцатого века, когда тысячи женщин выстраивались в ряды с фиолетовыми шелковыми знаменами, борясь за право голосовать на выборах. Когда женское решение стать врачом практически означало остаться старой девой на всю жизнь, как наказание за немыслимое посягание на мужскую работу. Когда учиться в женском колледже можно было только за огороженным забором, чтобы не дай Бог, кто-то не увидел ваши щиколотки.
Не стоит читать, если у вас плохая память на имена. В «Детской книге» в центре сюжета как минимум четыре семьи, к ним приложатся персонажи ещё парочки семей, и весь это актерский состав под тридцать человек выскочит на вас почти сразу, и каждый захочет высказаться и быть услышанным, так что будьте начеку и фиксируйте имена, потому что Байетт безжалостна. Как только вы выдохните и успокоитесь, что все запомнили, Байетт вдруг начнет называть Чарльза Карлом (ну а что, это ведь его второе имя), а Геранта - Джерри (Боже, я не знаю, может это такое уменьшительно-ласкательное, но пожалейте же хрупкий читательский мозг).
Стоит читать, если хотите узнать о некоторых жестоких фактах Первой мировой войны. Правда, для этого достаточно прочитать последние пятьдесят страниц. Но, честно говоря, совсем другие ощущения, когда ты шел с персонажами бок о бок от пеленок до «в случае моей смерти знайте, что я женат». Мне нравятся честные книги о войне. И не передать словами, сколько страдания лично у меня вызывает такой диалог отца с сыном, решившим отправиться на войну:
«- Отдельных личностей не существует. Есть только стада и стаи. Нужно мужество, чтобы не бежать вместе со стадом.

• У меня нету столько мужества, - холодно улыбнулся Гарри».

Иногда, чтобы увидеть целую эпоху, достаточно просто посмотреть на одну семью. Бунты, забастовки, подготовка в революциям...ВОЙНА. Поколения сменяют друг друга, новая мораль сосуществует со старой, но любовь и дружба уравновешивают всё. Запутанные семейные отношения позволяют глубоко погрузиться в конец 19 века, а пережить начало 20 - новые свершения и победы.

Антония С. Байетт не просто рассказывает свою историю, нет. Она дергает своих героев за ниточки, в силу чего те делают иногда несколько механические движения. Движения и поступки. Но это прекрасно.

Как? Скажите как до сих пор эта книга не попадала ко мне в руки?! Мне стыдно за саму себя!
Не смотря на объем и легкую затянутость (одна семья на протяжении 19-20 веков), читать увлекательно. Повествование на столько вкусное, что хочется смаковать каждое слово, наслаждаться каждой сценой, каждой мыслью, каждой сказкой.
Многослойность, многолинейность и единство сюжета не отпускает ни на миг. Такую Англию я еще никогда нигде ни читала.
На сколько мне сложно даются произведения Байетт, на столько легко и интересно мне было читать "Детскую книгу"
Но, книга на любителя, много длинных описаний, много суровых и неприглядных моментов. В моем случае, это то что нужно, что бы нырнуть в книгу и забыть реальный мир.

«Детская книга» очаровала меня с первых строк, но чтоб основательно вчитаться и зажить в ней, было необходимо натереть мозоль. Такую мозоль, что позволила бы не реагировать столь остро на насилие: школьное, сексуальное, по отношению к детям, к собственным детям героев. В книге этого много.
Действие романа разворачивается во временной промежуток с 1895 года и до конца Первой мировой войны. Казалось бы - всего несколько десятилетий, но каких ярких, фактурных. В начале каждой из частей романа Байетт даёт нам короткое, но точное и зрелищное представление о политической, экономической, культурной жизни того времени, об увлечениях и настроениях в обществе. На страницах книги эпизодически появляются известные личности (Оскар Уальд, Роден, Эдит Несбит, Кеннет Грэм). Мне, например, было очень интересно узнать о волне популярности детских книг, которые были интересны в том числе (или даже прежде всего) взрослым людям. То была пора, когда появились многие культовые детские произведения и писатели.
И вот на этом фоне мы наблюдаем жизнь нескольких английских семей среднего класса. В центре повествования семейство детской сказочницы Олив Уэллвуд и её мужа Хамфри банковского служащего. У них большая усадьба с красивым названием «Жабья просека», где живут семеро детей и старшая сестра Олив Виолетта, которая фактически ведёт дом и смотрит за детьми. Олив из всех многочисленных детей по-настоящему любит только старшего, Тома, но даже ему не умеет дать поддержки в нужный момент, что уж говорить об остальных. Она всецело поглощена писательством, живёт в придуманном мирке, боясь спугнуть вдохновение, сознательно закрывает на глаза на все проблемы, что могут выбить из колеи.
А вот Антония Байетт в отличие от Олив успевает уделить каждому персонажу достаточно времени. Все герои не то что прекрасно прописаны - они живые, и живут свою непростую жизнь. Кроме того, каждый из них на какое-то время становится главным, сюжет развивается его стараниями.
Байетт довольно жестока со своими персонажами. В завязке события она обычно даёт небольшой намёк: словом или атмосферой намекает на то, как всё будет развиваться. Читатель понимает, что кончится всё чем-то ужасным. И всегда в точку - да, с героем приключится самое ужасное, что вы предположили или ещё хуже. Пожалуй, только один такой авторский намёк не сработал. Как мне кажется, в австрийце Габриеле Гольдвассере должен был открыться какой-то подвох, осталось чувство некой незавершённости в ситуации с ним.
«Детская книга" прекрасна и полнокровна своей богатой фактурой, подробными описаниями предметов искусства, интересными героями, атмосферой.

Кто-то явно решил обмануть всех и прилепить такой привлекательный ярлык «семейная сага» к данному роману. И я повелась. Нет здесь семейной саги, не ищите. Наиболее яркими для меня стали члены семьи Уэллвуд. Но мне сложно представить их семьей, поскольку взаимодействия между ними и нет практически: Хамфри занят своими идеями, статьями, другими женщинами; Олив пишет сказки, обеспечивая семью; дети предоставлены сестре Олив Виолетте, которая стала просто няней, домоуправительницей в «Жабьей просеке», персонажем, мнения и суждения которого не слышно на страницах книги, да и явно не интересно жителям усадьбы.

Я не верю в Олив как мать: слишком заигралась она в написании сказок, в которых героями являются ее же дети. Она разбила мое представление о писателях, которые ищут вдохновения самостоятельно, не трубя об этом на каждом шагу, скрывая свои черновики. Олив же, наоборот, дает читать главы своих сказок, ездит в гости и открыто говорит, зачем приехала. Мне кажется, дети нужны ей были в качестве источника вдохновения, ведь в основном ими занималась Виолетта. Также мне непонятно ее отношение к мужу. С одной стороны, она содержит семью финансово фактически, но конец 19 века еще предполагал массовых разводов и полной самостоятельности женщины, поэтому Олив и терпит похождения Хамфри; а с другой стороны, она срывается в ссоры с мужем, узнав о его любовнице, после чего совершает вообще импульсивные действия, обеспечивая его внебрачного ребенка.

Из-за неимоверного, на мой взгляд, количества персонажей, сложно охватить и охарактеризовать каждого. Изначально мое внимание привлек Филипп. Шутка ли сказать – мальчишка жил в подвалах музея, срисовывал экспонаты, создавал целые альбомы, мечтал работать с глиной, керамикой, создавать свое. Он был для меня ребенком не от мира сего в хорошем смысле. Ребенком, который жил искусством и в искусстве. В какой-нибудь для нас невзрачной вазе он видел красоту, изящество, линии.

Отличным от других персонажей показался мне и Чарльз-Карл. Его жизнь фактически поменялась под влиянием Иоахима Зюскинда, его учителя. И тут следует заметить, насколько родители были уверены в репетиторе, что без всяких мыслей отпускали ребенка к нему, не интересуясь, что именно они изучают, какие места посещают. Вместе с Чарльзом я переживала его метания между привычными взглядами и анархистскими, сочувствовала «необходимости» скрывать свои взгляды под маской нужной обществу, в котором он жил, морали.

Роман очень многослоен, но в то же время, цельный. Невозможно выбросить из него ни исторические вставки, ни сказки Олив, ни описание музея, ни домашних спектаклей. «Детская книга» станет совсем другим романом. Романом без деталей, без глубины и обоснованности поступков героев. Я не знаю, как долго Антония Байетт трудилась над романом, но чтение его явно не рассчитано на короткий срок, ведь нужно разобраться во взаимоотношениях многочисленных героев, их взглядов; углубиться в понятиях «фабианцы», «суфражистка», «анархист» и т.д.; исторической подоплеки; ознакомиться с тем же романом «Путь паломника» Джона Бэньяна, который так часто вспоминают герои.

По мере чтения становилось страшно. В романе изображена такая приятная, сладкая жизнь писательницы, музей, выставки, искусство, свободная жизнь детей, разнообразие взглядов; но в то же время понимаешь, что же скрывается под этим «соусом». На самом ли деле детство такое безоблачное и родители настолько любящие? На самом ли деле сказки такие добрые?

Пугают, еще и как пугают...

Дальше...

Семейные саги нашли свою нишу в наших сердцах. Читая подобные книги будто просачиваешься в замочную скважину и наблюдаешь за чужой жизнью. Идеальных семей не бывает. У каждого рода есть свои пятна - черные и белые. Каждому есть, что скрывать. Понимаю, что в жанре написано сотни книг, но всё равно интересно вникать в характер каждого героя, особенно, когда семья не рабоче-крестьянская, а богемная. Там всегда больше бантиков, бисера и блёсток. Интересное повествование. К каждому герою проникаешься эмоцией, привязываешься как к родственнику.

Мне понравилось, как Байетт работала с языком и эпохами в "Possession", но там всё-таки была игрушка-самосмейка для завзятых литературоведов, а вот "Детская книга" оказалась произведением куда более доступным, невзирая даже на свои угрожающие семьсот страниц. Это удивительно дотошный и бескомпромиссный портрет уходящей викторианской эпохи глазами многодетной семьи детской писательницы и её социальной орбиты: прикладные и изящные искусства, задувающие ветерки политических и социальных перемен, хитросплетённые семейные отношения и пресловутый секс (который никто не обсуждает, но который у всех на уме), женский вопрос, зияющие классовые пропасти, сияющие таланты порочных гениев и многое другое. Иногда возникает ощущение, что Байетт переборщила с пёстрой палитрой персонажей, и ей самой становится непросто угнаться за разбегающимися в разные стороны сюжетными ветками, но это сполна компенсируется удовольствием от тугих узелков, которыми эти ниточки время от времени переплетаются. Среди такого изобилия рассказчиков немудрено выбрать нескольких фаворитов (мои, например: матриарх Олив, чье видение мира через фейско-писательскую призму частенько закрывает ей глаза на реальные проблемы, и практичная Элзи, которой чуть ли не в одиночку приходится отдуваться за перспективу целого рабочего класса), но заслуга "Детской книги" в том, что за менее полюбившимися героями следить тут не менее интересно - каждый из них привносит в общую картину что-то ценное и свежее. В заключение добавлю, что Байетт ничуть не прогадала с кодой, каковую функцию здесь выполняет Первая мировая война: "Свинцовый век" обманчиво короткий и чуть ли не выскакивает на читателя из засады под самый занавес книги, но эмоциональное воздействие этого сегмента переоценить очень сложно.

Долго собиралась с мыслями, чтобы рассказать о впечатлениях от этой книги. Настолько она невероятно объемная в смысловом, эмоциональном и событийном планах. На этих восьмистах страницах столько всего, что дух захватывает — будто не одну книгу прочитал, а целую серию под десяток томов.
Для меня главным показателем увлекательности книги стало то, что я несколько раз откладывала ее на определенных этапах, чтобы срочно добить какой-то другой флэшмоб, доделать что-то в реале, но каждый раз, даже после больших перерывов, возвращалась к этой книге с неизменной жаждой узнать, что же дальше. Ни одна подробность не выветрилась из памяти, никто из героев не забылся.
А героев этих множество. Большая семья Уэллвудов, не слишком большая — других Уэллвудов, Фладды, Кейны, Уоррены. Они все невероятно разные, невероятно интересные. Характер каждого прописан так ярко, что даже не верится. Каждый — живой человек со своими проблемами, интересами, чувствами, мыслями.
Байетт перелопатила громадный пласт исторической информации. 1880-е–1910-е годы в Британии исследованы ей с такой тщательностью, что диву даешься. Все упомянутые события легко отслеживаются, они вплетаются в ткань повествования, так что невольно хочется попробовать поискать соответствия, найти прототипы героев этой воистину эпичной семейной саги. Множество мелких реальных подробностей заставляют произведение дышать, жить, двигаться, так что перед глазами встает та давно ушедшая эпоха увядающего викторианства и последовавшего за ней недолгого периода застойного, илистого эдвардианства. Эпоха, завершившаяся так трагично и страшно — Первой мировой войной, после которой мир изменился бесповоротно. Уровень проработки этого пласта данных авторов не может не вызвать уважения.
Читая, с легкостью окунаешься в богемный мир Англии, Баварии, Франции. Узнаешь множество обычаев и обыкновений того времени. Принимаешь и примеряешь на себя моральные нормы и устои, которые тогда были скромно свободными. С пуританством соседствовали проповеди о свободной любви и свободе любви. Удивительное общество того времени давало место всем — консерваторам, фабианцам, социалистам, анархистам, суфражисткам. Все боролись за свои права, пусть и не все одерживали победу.
И из-за всего этого, из-за такого полного погружения, из-за любви и сочувствия абсолютно ко всем героям, так тяжело читать «Свинцовый век». Так страшно, так больно. Непрестанно хочется зажать рот рукой, чтобы не вырвалось ни всхлипа, ни вздоха. Чтобы сдержать вой, который не пристал бы английской леди начала двадцатого века.
Я невероятно рада, что остался в живых Филип. Что вернулся с войны Джулиан, в котором мне с самого начала увиделась родственная душа. Но многие из потерь, еще довоенных, просто невосполнимы. Конец эпохи и война разрушили всё, не давая надежды на новый старт.

Это книга восхитительно масштабная, невероятно емкая, потрясающе литературная. Язык написания не вызывает нарекания, да и с переводом «Детской книге» откровенно повезло. Никогда не думала, что мне настолько понравится. Очень удачное вышло знакомство с творчеством Байетт.

Наконец-то я домучила эту "Детскую книгу"! Завидую людям, которые осилили весь талмуд и сохранили хорошее отношение к этому произведению. К сожалению, у меня так не вышло. На самом деле я не имею ничего против объемных книг, некоторые масштабные циклы залпом прочитываются за неделю, но здесь все время было ощущение, что автор страдает графоманией и высасывает из пальца полчища страниц, которые имеют очень мало отношения к сюжету. Я думала, я никогда не добью эти 1333 киндлостраницы, учитывая, сколько раз я засыпала с книгой в руках, прочитывая по 1-3 процента в день.

Все началось с семьи Уэллвудов с их светскими приемами, уймой детей и своими скелетами в шкафу, которые бывают в каждом таком доме. А точнее, с самих детей, которые и являются центром истории. Вроде бы всего три основных семьи, но сколько героев! Том, Дороти, Джулиан, Филип, Гедда, Филлис, Гризельда, Помона, Имогена, Флоренция, Чарльз, Вольфганг, Элси... это только те, кого удалось назвать, особо не вспоминая. А еще всех их родители, а также все те, с кем еще спят/флиртуют эти родители, и друзья родителей, и учителя, и анархисты, и суфражистки, всех из которых непременно нужно называть именами-фамилиями и периодически упоминать в сюжете. Первую четверть книги я совершенно терялась в этом обилии имен, потом понемногу привыкла.

Так вот, в начале были дети, которые росли, взрослели, мечтали или плыли по течению, учились или не очень, любили и рожали, ну вы поняли. Вместе с тем где-то на фоне была политика, которой иногда было даже больше, чем сюжета, а еще всевозможные детальные описания нарядов, взглядов и предметов интерьера (чтоб вы понимали, я не против подробностей, чтобы ярче представлять происходящее, но когда первые страниц тридцать главы идет отвлеченное описание чего-нибудь, не имеющего отношения ни к кому из героев, - это, по-моему, чересчур). А потом еще и война шарахнула, забрав или покалечив без преувеличения половину мужских персонажей (а уж сколько здесь было подробностей! Бесконечные окопы, кто-где-почему воюет (вспомним, сколько у нас героев, если забыли), кто-что-кому написал из военачальников или глав государств в процессе и до начала войны...). Ладно еще, что я не ожидала столько смертей от ничего такого не предвещающей поначалу семейной саги, так там же еще и самоубийства были! Причем, абсолютно бессмысленные, на мой взгляд, и от лица героев, которых можно было бы раскрыть гораздо интереснее. На последних страницах автор явно пыталась внести светлые нотки, но от каждого слова так и веяло безысходностью. А как иначе, если всех персонажей буквально разделили на "выживших" и нет, то и дело об этом напоминая.

Наверное, уже очевидно, что книга мне совсем не понравилась. Я даже убеждена, что ее легко можно было бы сократить, как минимум, втрое (а лучше - вчетверо!), без малейшей потери содержания, сохранив сюжет в полном объеме и даже поярче раскрыть самих персонажей вместо всех этих избыточных описаний. Тогда, быть может, я бы осталась лучшего мнения о творчестве Антонии Байетт, но сейчас ее стиль и детализация категорически исключили меня из числа ее будущих читателей. А ведь какая обложка симпатичная, а...