Як розмовляти з дівчатами на вечірках

Знаете,что самое странное в поэзии?Когда слышишь стихи,всегда понимаешь,что это — поэзия.Даже если не знаешь языка.Можно слушать Гомера на древнегреческом,и всё равно будет ясно:это поэзия.

— Как тебя зовут?
—Триолет.
—Красивое имя.
—Это форма стиха.Вроде меня.
—Ты что,поэма?...ты что,в самом деле поэма?
—Если угодно.Я — поэма...а может,я — ритм...а может,я — древний народ,чей мир поглотило море...
—А...э-э-э...а не трудно тебе быть тремя вещами сразу?
—Как тебя зовут?
—Инн.
—Значит,ты — Инн...и ты — мужского пола...и ты — двуногий.Не трудно тебе быть тремя вещами сразу?

"С ними надо разговаривать! А это значит - не только говорить самому, но и слушать их. Дошло?"

She seems so cool, so focused, so quiet, yet her eyes remain fixed upon the horizon. You think you know all there is to know about her immediately upon meeting her, but everything you think you know is wrong. Passion flows through her like a river of blood.

She only looked away for a moment, and the mask slipped, and you fell. All your tomorrows start here.

"Стелла танцевала, покачиваясь и кружилась пож музыку. Совсем одна. А я смотрел на нее."

"И знаете что хуже всего? Он сказал это так... будто от чистого сердца! Хитрый сукин сын."

"Знаете что? Никогда не сердите вселенную! Потому что если вы ее рассердите, она посмотрит на вас точно такими глазами!"

"Когда слышишь стихи, всегда понимаешь, что это - поэзия. Даже если не знаешь языка."

"...но твердо зная:мне очень нужно все, что она захочет мне дать."

"Но где разница между болезнью и подлинным искусством?"

"- Если угодно. Я - поэма... А может я ритм... А может, я - древний народ, чей мир поглотило море...
- А... э-э-э... А не трудно тебе быть тремя вещами сразу?
- Значит, ты - Инн...и ты мужского пола... и ты двуногий. Не трудно быть тремя вещами сразу?"

"- Как тебя зовут?
- Триолет.
- ...Красивое имя.
- Это такая форма стиха. Вроде меня.
- Ты что поэма?"

Не поймите меня неправильно, в этом полумраке все девушки были прекрасны; у них у всех были такие красивые лица, но, что гораздо важнее, в них было... даже не знаю... какое-то волшебное своеобразие, легкая асимметрия пропорций, некая странная человечность, которая отличает истинную красоту от холодной безупречности манекена.

... когда мы еще дети, мы просто мальчики и девочки, растем вместе, с одинаковой скоростью, нам по пять, по семь, по одиннадцать лет. А потом – раз! – и девчонки как будто вдруг попадают в будущее, они все про все знают, у них месячные, и грудь, и косметика, и бог-еще-знает-что – а ты застрял где-то на уровне четырнадцатилетнего подростка. И диаграммы в учебниках по биологии не делают тебя, в прямом смысле слова, совершеннолетним. А девчонки, твои ровесницы, уже вполне себе совершеннолетние.

Моих родителей в отличие от предков Вика всегда волновало, где я и что я. Он был самым младшим из пяти братьев. Мне это казалось почти волшебством: имея двух младших сестер, я чувствовал себя уникальным и одиноким одновременно.

Знаете, что самое странное в поэзии?
Когда слышишь стихи, всегда понимаешь, что это - поэзия, даже не зная языка.

Я - поэма, я - ритм, я - погибшая раса, чей мир поглотило море.