Милли Водович

Если думаешь о поражении, никогда не победишь.

Собрав остатки скудных сил, она повторяет про себя боснийскую поговорку: "Если беда от тебя не идет, уходи от нее сам". Повернуться к трагедии спиной и жить дальше обычной жизнью - это просто, и это все, что ей остается.

Может, Милли и правда сходит с ума. Честно говоря, она не знает, куда несут ее ноги. Сила проснулась в ней. Гнев решает за нее, а гнев не идет на попятную.

У Свана лицо отличника, но в глазах дрожит опасный блеск, а тело под стать гладиатору. В нем столько исполинского, непокорного, что Милли вдруг хочется влезть в его кожу, как в доспех.

Сван — пейзаж с буграми и ложбинами из мышц и позолоченной деспотичным небом плоти.

Но Милли не собирается жалеть старшего брата.

— Зачем быть умным, если позволяешь обращаться с собой как с собакой? — шепчет она сквозь зубы.

Его горечь пересечет моря. Уничтожит все, до самого края света. Нет ничего проще ненависти: ненавидеть самому, вызывать ненависть других.

Будь он мечтателем, как его мать, он бы замер на миг, созерцая странную красоту кадра в сепии: лучи заходящего солнца освещают сквозь ветки плакучих ив, неподвижную фигуру Алмаза, похожую на болотное пресмыкающееся среди водорослей и грязи.

Но Сван Купер — пощечина этому миру, сжатый кулак, как его отец, и он не прогуливается по извилинам сердца. Слишком много там расщелин.