Цитаты из книги Коммунальные конфорки

— Мама служит в ПВО! Мозги – во! – Гришка показал фигу. А жопа – во! – раскинул он руки в стороны.
Майорша превратилась в соляной столп, только лицо багровело под башней из выжженных пергидролем волос.
Под хохот всего дома Гришка продолжил:
— Папа служит в ПВО! Морда – во! – шире руки он уже не мог раскинуть. – А пися – во! – В майоршу опять нацелился маленький кукиш с обкусанным ногтем.

Так, туалет превратился из «интимного пространства» в «интимное просранство», все сказки начинались не словами «давным-давно», а «говным-говно», ну а верхом всего был знаменитый ленинградский поребрик, который благодаря косноязычию Зины к безграничной радости дедушки превратился в поеблик.

И тут не растерявшаяся Мальвина, даже не подобрав ног, немедленно сочинила сказку про крысу Шушу и ее маленьких шушунят, которые живут в доме и ночью с крыши пытаются допрыгнуть до луны, думая, что она – сыр, и отъесть кусочек, а когда им это удается, то луна становится месяцем, пока у нее снова не отрастает бок.

Вместо обычных утешений Мальвина присаживалась на корточки, прикладывала к ранке подорожник и тут же придумывала сказку про Королевство Разбитых Коленок, разбойниц Царапку и Ранку и спасателей Зеленку и Синьку.

Санитарным врачом папа не был, но порядок уважал и часто без предупреждения заходил с проверкой в большой зал столовой, где на каждом столике стояла угрожающая табличка «Яйцами и пальцами в солонку не тыкать!».

Она любила папу вместе с его прошлым, а он просто любил маму.

Дверь эта, как и все двери старых домов, была свидетелем и участником любых событий. Она радостно хлопала, приветствуя новорожденных и молодоженов, громыхала, впуская и выпуская вечно спешащих мальчишек, предупредительно скрипела, чтобы успели отскочить друг от друга целующиеся парочки, бесшумно захлопывалась, провожая в последний путь.

Поскольку устные запоминалки были только по анатомии, то по физиологии они довольно быстро перешли к практическим занятиям, да так успешно, что папе пришлось срочно, пока последствия занятий не стали видны, просить маминой руки

– Тебе было стыдно не за себя, а за кого-то другого, что еще хуже, потому что сам ты всегда можешь извиниться, а за другого ты не отвечаешь. А более стыдно чаще тому, кто явился свидетелем проступка, а не тому, кто его совершил.

Опытные таксисты знали, что именно здесь надо чуть прибавить скорость, чтобы машина взлетела на маленьком горбатом мостике через Фонтанку. И тогда на мгновение появится удивительное ощущение, будто что-то обрывается в животе, образуется пустота, а потом, как по команде, взлетает стая бабочек и крыльями щекочет тебя изнутри. Дыхание останавливается, бабочки замирают, чтобы через миг взлететь опять на следующем мостике – через Лебяжью канавку

Если посмотреть на любое садоводство с высоты птичьего полета, то земля в нем разбита на клетки размером в шесть соток. Перелетные птицы узнают родные края по направленным в небо задам огородников, трудящихся над грядками

А мы гуляли от восхода до заката, убегали в лес за черникой и земляникой, пробовали на язык ложные белые и пили чуть ли не из болотных луж. И, представьте, ничего нам не делалось! Мы только крепли и здоровели.

Я шел полем к проходу между домами, сбивая руками головки ромашек. Попадались колокольчики, васильки. С какой-то ненужной жестокостью я стал выдергивать их с корнями, как будто цветы были виноваты в том, что лето кончается, девочка уехала, а лепестки ромашки так и не ответили на главный вопрос: любит – не любит

официальный день свадьбы, прошел весьма успешно. Хотя потом, когда Иру спрашивали, она говорила, что самым счастливым был момент, когда она сбросила невыносимо жавшие и натершие ноги туфли.

– Правда наша мама – самая красивая? – спросил я и заплакал.

– Конечно, – сказал папа. – Потому что она самая любимая!

Я согласно кивнул и наконец уснул.

И вот с тех самых пор для меня не существуют люди красивые и некрасивые, для меня мир разделился на любимых и не любимых.

Оля была вертлявая, немного косоглазая, причем косила в основном в сторону чужих мужей

И вот с тех самых пор для меня не существуют люди красивые и некрасивые, для меня мир разделился на любимых и не любимых.