Small Great Things

"Члены семьи не получают зарплату", - думаю я.

Лучшая ложь та, которая накручена на ядро истины.

Я не могу хранить эту кровать. Я знаю, мы с Брит могли бы завести ещё одного ребёнка, но ставить эту кроватку обратно в детскую - это всё равно что заставлять нового ребёнка спать с призраком.

Возможно, сила, с которой ты можешь любить, равна силе, с которой ты способен ненавидеть.

Дети — они как чистый лист. Они не приходят в этот мир, наделенными взглядами родителей, или надеждами, которые дает церковь, или способностью делить людей на группы — те, которые им нравятся, и те, которые не нравятся. Приходя в этот мир, они не имеют ничего, кроме потребности в комфорте. И они примут его от кого угодно, не оценивая дающего.

У матери есть девять месяцев на то, чтобы привыкнуть делить с кем-то свое сердце; для отца же это случается внезапно, как ураган, который меняет ландшафт навсегда.

Меня поражает, как можно всю жизнь смотреть в зеркало и думать, что видишь себя ясно, а в один прекрасный день сорвать тонкий покров лицемерия и осознать, что никогда и не видел себя по-настоящему.

Я начинаю обмывать её, как обмывала новорожденных. Я усаживаю её, прислоняю к своей груди. Пока вода стекает по её спине, я кладу голову ей на плечо - одностороннее объятие. Она привела меня в этот мир. Я помогу ей покинуть его.

Я беру её за руку, она ещё тёплая. Потом ложусь рядом и прикладываю ухо к её груди. Это последняя возможность побыть ребёнком.
Странная вещь - неожиданно оказаться без матери. Это всё равно что потерять штурвал, который не давал мне сбиться с курса и на который я до этой минуты обращала слишком мало внимания.

Сын застыл у меня на руках, а потом разинул ротик и завопил так, словно этот мир был для него оскорблением.
В панике я посмотрела на маму. Я всегда была отличницей и добивалась в учёбе  большего, чем от меня ожидали, но я никогда не думала, что это взаимодействие, самое естественное из  всех взаимодействий в мире, заставит меня почувствовать себя настолько беспомощно.