Цитаты из книги Наблюдатель

— Слушай, Валентиныч, я одного не понимаю. Ты мне говоришь, что большинство людей плывут по течению, ничего не решают — и это явно негативная оценка их существования. Лишь единицы способны на смелые, достойные поступки и все такое. Но как только я принимаю смелые решения, идущие вразрез с вашими запретами, меня бьют по рукам. И в чем тогда… — Антон, ау! — Валентиныч перебил его и наклонился вперед. — Ты уже мертвый! Раньше надо было совершать достойные поступки. А теперь будь добр соответствовать своему положению

— Уже хорошо. Я посоветовал тебе сегодня посмотреть на мир с иного ракурса. Что заметил? — Может, ты в чем-то и прав. Но я вижу множество несостыковок. — Каких, например? — Утром вы говорите нам, что мы умерли, что наши чувства, желания, инстинкты скоро исчезнут и мы станем лишь нейтральными наблюдателями. Так? — Верно. Продолжай. — Вечером вы говорите нам, что большинство живых как бы… Мертвы. Но при этом они чувствуют, ругаются, психуют, постоянно чего-то хотят… — Ездят в гипермаркеты, пристают ночами к женам, мечтают о крутом телефоне или дорогой тачке. Ты об этом? — Да, именно об этом. — Ты не замечаешь маленький нюанс — в отличие от тебя, эти люди не догадываются о своем состоянии. И о состоянии других тоже. Они даже восковую куклу в твоем гробу не распознали! Сказали «умер» — значит, умер, пора есть кутью… Но чаще всего их, конечно, уверяют, что они живы. А живым ведь надо к чему-то стремиться, верно? Вот они и черпают желания из статей, фильмов и сериалов, книг, видеоблогов. Но желают ли они всего этого на самом деле? Валентиныч прочистил горло. — Их чувства тоже отмирают, просто они воспринимают это иначе. Как мы влюбляемся в молодости, ужас! Голову теряем. А потом остается только «теплота», «симпатия», в некоторых случаях «похоть». Древние греки маскировали отмирание чувств семью разными терминами для обозначения любви. Хотя там ситуация немного сложнее…

Валентиныч схватил Антона за плечо и повел к воротам. — Физическая смерть для многих — лишь констатация факта. Посмотри на бабушку, которую вы вчера привезли. Она пятнадцать лет — пятнадцать, Антон! — не выбиралась за пределы своего района. Она годами ходила в магазин за продуктами, на почту за пенсией и в аптеку за лекарствами по одним и тем же дорогам, а вечерами доживала под бормотание телевизора. Будь у нас побольше ресурсов, я бы отправил тебя посмотреть на обычных мертвых, которых мы не оставляем для заданий. Знаешь, что чаще всего видишь в квартирах стариков? — Нищету. — Нет, ты не прав. Настенные часы. И у большинства они не идут. Стрелки давным-давно стоят на месте! Дело даже не в том, что у стариков нет денег на батарейки или их некому заменить. Просто их время остановилось, они живут прошлым. Или воспоминаниями о нем. — Но Артур не старик! — Он заготовка для старика. С этой любовницей, Сашей, они расстались, потому что не договорились о формате семьи. Артур считал женщину исключительно хозяйкой очага и матерью будущих детей. Почему же Артур так считал? Потому что «его так воспитали», ему так сказали. Потому что так «жили» до него. Вот и все аргументы. Валентиныч остановился у ворот и поймал блуждающий взгляд Антона. — А еще ты жалеешь их, потому что и собственную смерть ты всегда считал трагедией. Ты ставишь себя на место Артура, на место бабушки, на место каждого из них. — Что же плохого в эмпатии, Валентиныч? — Это не эмпатия. Ты жалеешь не их, а себя на их месте.Не обманывайся, относись к умирающим равнодушно. В разные эпохи человечество воспринимало смерть по-разному. Теперь вот смерть приравняли к трагедии, ленты соцсетей завалены ежедневными некрологами: «Ушла эпоха, как же мы будем жить без него дальше?!» Будто раньше смерти не существовало. Ты лишь продукт эпохи. Представления изменчивы, а смерть всегда одна и та же.

Валентиныч растворил Марину за непослушание. По обе стороны тропинки к земле прижимались туи. — Зачем бить Марину топором, если она и так уже мертва? — Ну а что с ней сделаешь? Можно закопать, но один раз она уже вылезла. Сейчас такие мертвецы попадаются — гробы ломают, жить хотят. Поэтому Валентиныч распорядился вернуться к истокам и сжигать тела. Ну или расчленять, если удобнее. «Откуда расчлененка? — с отчаянием подумал Антон. — Я же ни одного хоррора в жизни не посмотрел!» — Володя расчленил ее в ванне? — Нет, зачем! Оглушил просто. Потом отвез в деревню, там у нас в сарае пилорама. Вжик-вжик — и в печку. Вручную только живые пилят. Кровь, возня, помещение потом отмывать… Непрофессионально.

Несмотря на то что панорамные балконы ЖК бизнес-класса «Волжские просторы» смотрели прямо на устье Волги, люди долго не хотели покупать в нем квартиры — подозревали, что их пытаются развести как лохов. Ходил слух, что дом, строящийся неподалеку от склона, через несколько лет сползет в реку. Застройщик долбил сваи, фундамент расположенной неподалеку библиотеки шел трещинами, а руководство Коммунара-на-Волге не замечало ни увещеваний прессы, ни протестов хиленькой оппозиции. Застройщик не раз захаживал в кабинеты, где под портретом стареющего мачо сидели в костюмах толстые мира сего. Толстые кивали и входили в положение, кивали и диктовали номер посредника, кивали, и посредник присылал в ватсап адрес пустыря, куда застройщик должен был привезти наличность, помогающую войти в положение. Чиновники кивали так часто, что земля под сваями тряслась, и в один момент склон не выдержал, прокатился оползнем к мосту и принес области миллионные убытки. Говорят, губернатора откачивали врачи, а мэр пытался улететь за границу. Новость дошла до федеральных каналов, коммунарская оппозиция сорвала глотки. Застройщик хотел было заморозить проект, но не смог — в дело вложились серьезные люди из девяностых. И бандиты, и чиновники ждали результата, а в случае заморозки проекта обязательно загубили бы прибыльные проекты на окраинах города. Тогда в положение вошли уже эксперты. Они доказали, что оползень — природный катаклизм, форс-мажор и национальное несчастье, а строительство жилищного комплекса никак не повлияло на смещение пород и вообще ни при чем. Помощники губернатора позвонили куда надо, и по городу забродили кучки сектантов. Одна кучка доказывала прохожим, что склон обвалился из-за американского климатического оружия, вторая же стояла с рукописными баннерами у здания мэрии и обвиняла во всем российских военных. Криворукие, доэкспериментировались и двинули ось земли, а земля-то плоская! А при Союзе такого бы не допустили! Шойгу, ты ответишь за все!

Антон чуть не упал в обморок от вида ножа, вонзенного ему под ребра. Сергей без особых сантиментов выдернул нож, взял аптечку и наскоро заштопал рану медицинской нитью. Ни обильного кровотечения, ни болевого шока Антон не испытал, Сергею при этом досталось не меньше — полено содрало ему с виска шмат кожи. Сергей попытался прилепить кожу обратно, но в итоге заклеил рану большим пластырем телесного цвета. — Ты знаешь, свежачок, что со временем у наблюдателей кожа становится тонкой, высыхает, ткани отмирают? Ты вот отделал меня поленом, а Валентиныч теперь отправит меня к бальзаматору. Перед каждым выездом придется накладывать грим, чтобы я на живого был похож.