Цитаты из книги Лучшие из нас

Я всегда была такой, — объясняла Нанна. — Я люблю оставлять лучшее напоследок. Я всегда ела самое вкусное в конце, я быстро съедала картошку и горох, а котлету отодвигала, чтобы потом насладиться ею от души. Я месяцами откладывала субботние конфеты.

Человеческая зависть может разжигать войны и уничтожать государства, ревность приводит к принятию глупейших решений. С другой стороны, люди, обуреваемые завистью и ревностью, способны создать восхитительные произведения искусства и ценные научные труды. (...) Зависть - это проявление эгоцентризма, когда человек настолько озабочен собственной персоной и собственным положением, что не желает успеха другим. Зависть - это следствие себялюбия...

Ответы студентов — это мерило собственных педагогических способностей.

— Прохладно, — сказала она. — Хммм, — ответил Пол. — Слушай, Пол. Это был косвенный намек, ты разве не понял? Иллокутивная сила прозвучала ясно и четко, разве нет? Или мне сейчас придется прочитать тебе лекцию о Сёрле? Я мерзну!

- "Мысль подобна звездной туманности, где нет обязательных границ".

• Великолепно, - сказала Нанна, широко распахнув чистые глаза. - Я знаю, что имеет в виду Соссюр: только когда мысль облачается в слова, она становится четкой.
• М-м-м-м. Мысли в общем-то не существует, пока она не вербализована.

Слухи — это «испорченный телефон» для взрослых. Два человека поговорили на праздновании Рождества — скажут, что они любовники. Женщина танцует в обнимку сначала с одним мужчиной, а потом с другим, и всем сразу становится ясно, что финансирование своих проектов и продвижение по службе она зарабатывает в постели. Про того несчастного, у которого во время первой лекции на нервной почве начался тик, шепотом расскажут, что его, скорченного от судорог, увезли на скорой помощи.

Еще хуже дело обстоит на кафедре коммуникаций, потому что там никто из сотрудников больше не разговаривает друг с другом. (277)

— Пообедаем у меня дома? — предложил Пол. — Ты уже поел. — Ну и что? Я могу поесть еще раз. — А что у тебя есть? — Черствый хлеб, обветрившийся печеночный паштет и заплесневелый сыр, — ответил он, и на него нахлынула наконец волна радости. — Звучит аппетитно. Пойдем?

Человеческая зависть может разжигать войны и уничтожать государства, ревность приводит к принятию глупейших решений. С другой стороны, люди, обуреваемые завистью и ревностью, способны создать восхитительные произведения искусства и ценные научные труды. Все представители рода человеческого, скажем прямо, время от времени испытывают зависть, и всем знаком сладкий ядовитый вкус ревности. Только очень немногие никогда не испытывали ни ревности, ни зависти.

У этих туфель были очень острые носы и высокие тонкие каблуки. Эти почти светящиеся туфли указывали своими носами на него, и Пол никогда раньше не видел такой наглой обуви.

Существует исследование, утверждающее, что человеку, фамилия которого начинается на одну из первых букв алфавита, делать академическую карьеру легче, потому что его фамилия чаще будет стоять первой в списке авторов статей, а следовательно, на него будут чаще ссылаться.

Он сорвал с нее ночную рубашку, и она лежала перед ним обнаженная до пояса, он раздвинул ее ноги, удержал трепещущие бедра и наслаждался: она блестела и пахла как мягчайшая вкуснейшая семга. (100)

Другие сочувствовали ей, но и в их голосах слышалось презрение, потому что презрение — сестра сочувствия.

Но особенно их раздражал ее непонимающий взгляд, совершенно непонимающий взгляд, который они расценивали как демонстрацию превосходства.

Студенты спят в узких кроватях в общежитиях. Они должны проспаться после празднования сдачи экзамена, отоспаться после напряженной ноябрьской подготовки к сессии и поспать, чтобы забыть о предстоящем устном экзамене.

В среде лингвистов тоже существует своя табель о рангах. Синтаксисты среди лингвистов это как кардиологи среди врачей, они стоят выше всех на языковедческой иерархической лестнице. Но, в отличие от статуса кардиолога, статус синтаксистов, к сожалению, известен только в узком профессиональном кругу. "Минуточку, я сейчас сверюсь с учебником грамматики" звучит не так сильно, как "Мы теряем его, дайте скальпель".

Когда человек тратит десять-пятнадцать лет на то, чтобы узнать всё о гласных языка суахили или о метрических размерах в поэзии Эмили Дикинсон, он не получает навыков, в которых остро нуждается общество.