Цитаты из книги Гений и богиня

Если я примусь рассказывать о тех событиях, это будет смахивать на историю о привидениях из уст другого привидения.

«Спасенный утопающий запоминает лишь своего спасителя, а не зевак на берегу.»

А твоя матушка когда-нибудь говорила тебе, что самый чудесный свадебный подарок, какой юноша может преподнести своей суженой, - это его девственность?

Можно было поклясться, что говорит живое человеческое существо. Но, слушая, ты потихоньку начинал понимать, что дома никого нет.

«Что умирающие, что живущие - каждый из них всегда одинок.»

Скорей я доверю своих дочек Казанове, чем свои тайны романисту. Пламя литературных соблазнов еще жарче, чем сексуальных.

Ты на меня так смотрел ... словно на бифштекс на необитаемом острове.

Как ты относишься к перспективе смерти? Если ты по-настоящему болен, то, как бы отчаянно ты ни боролся за жизнь, неизбежно придешь к состоянию, когда какая-то часть тебя будет вовсе не прочь умереть.

Она была богиней, а молчание богинь — чистое золото. Это тебе не какая-нибудь липовая позолоченная побрякушка. Чистое, двадцатичетырехкаратное молчание без всяких примесей. Жительницы Олимпа держат язык за зубами не из разумной осмотрительности, а просто потому, что говорить-то не о чем. Все богини слеплены из одного теста. У них не бывает внутреннего разлада. А вот жизнь людей вроде тебя и меня — это один сплошной спор. Желанья по одну сторону, дятлы — по другую. И ни секунды настоящей тишины.

— И великие обеты в огне страстей сгорают, как солома, — процитировал он. — Скорей я доверю своих дочек Казанове, чем свои тайны романисту. Пламя литературных соблазнов еще жарче, чем сексуальных. И клятвы литераторов сгорают еще легче, чем супружеские или монашеские.

Чтобы оценить пирог, нужно его отведать, а не рассуждать о рецептах.

Еще вопрос, что хуже: самому страдать от тяжкого недуга или наблюдать, как тяжело страдает тот, кого ты любишь. Тут необходимо начать с определения слова «ты». Я говорю: ты тяжело болен. Но разве речь и впрямь о тебе? Разве не идет она, по сути, о совершенно новой, ограниченной личности, которую создали жар и токсины? Личности без интеллектуальных запросов, без социальных обязанностей, без материальных интересов.

«[...] даже самая несокрушимая стойкость имеет предел.»

Осторожнее за рулем, — посоветовал он, отворяя входную дверь. — Мы с тобой в христианской стране, а сегодня день рожденья Спасителя. Вряд ли тебе попадется по дороге хоть один трезвый.

Между царствами квантовой механики и гносеологии на одном конце спектра и сексом и болью на другом лежала пустынная область, которую населяли одни призраки.

Спасенный утопающий запоминает лишь своего спасителя, а не зевак на берегу.

на языковом уровне мораль есть всего-навсего регулярное повторение бранных слов. Низко, мерзко, гадко — вот языковые основы этики;

Воспоминания уходят с головой, как в джин или амитал натрия.

До чего же трудно вспомнить силу прежних табу, глубокую тайну, окутывавшую некогда отношения полов, - ведь сейчас мы спокойно обсуждаем оргазм за тарелкой супа, а садистcкие сексуальные приемы - за вазочкой мороженного