Пройдоха Кугель

Когда Кугель обратился к нему с просьбой о ночлеге, трактирщик с сомнением дернул себя за нос:
– У меня все забито до отказа паломниками, ночующими по пути в Эрзе-Дамат. Здесь, на скамьях – меньше половины тех, кого я должен сегодня приютить. Я мог бы положить соломенный тюфяк на полу в трактире, если вас это устроит. Больше ничего не могу предложить.
Кугель беспокойно вздохнул:
– Это не согласуется с моими ожиданиями. Мне совершенно необходим персональный номер с удобной широкой кроватью, с видом на реку из окна и с толстым ковром, заглушающим песни и возгласы веселящихся в питейном зале.
– Боюсь, вы будете разочарованы, – безразлично ответил трактирщик. – Единственное помещение, соответствующее вашему описанию, уже занято человеком с желтой бородой, которого вы можете видеть напротив. Это некий Лодермульх, и он тоже направляется в Эрзе-Дамат.
– Не могли бы вы, ссылаясь на чрезвычайные обстоятельства, убедить его освободить комнату и переночевать на тюфяке? – поинтересовался Кугель.
– Сомневаюсь в том, что он способен на такое самопожертвование, – возразил трактирщик.

– Подобную линзу из фиолетового стекла я оцениваю в сто терциев, – как бы между прочим обронил стеклодув.
– Как вы сказали? – воскликнул шокированный Кугель. – Вы меня за дурака принимаете? Кто согласится платить такие деньги за кусочек стекла?
Стеклодув аккуратно расставлял инструменты, обжимные штампы и тигли, не проявляя ни малейшего беспокойства по поводу возмущения клиента:
– Во Вселенной нет устойчивого равновесия – все колеблется, все циклически развивается и деградирует, разветвляясь и сливаясь приливами и отливами, все проникнуто изменчивостью. Структура моих расценок отражает структуру космоса и подчиняется тем же законам – цены изменяются в зависимости от степени нетерпения клиента, желающего воспользоваться плодами моего труда.