Mr Wilder and Me

— А что было до того? — спросила я. — Когда вы отправились в Англию снимать “Шерлока Холмса”? (Сюжеты и названия фильмов мистера Уайлдера я, конечно, знала наизусть, как и хронологию.)
— Там было немного иначе, — ответил мистер Даймонд. — Нет, мы там прекрасно себя чувствовали, но Англия не Европа. Знаю, формально Англия — часть Европы, но... Англия, она сама по себе, понимаете?
— Да, понимаю, — ответила я, и совершенно ис­кренне. Когда бы я с мамой ни приезжала в Лондон, у меня всегда возникало такое ощущение, будто я не просто в другой стране, но на другом континенте. Он завораживал меня, этот континент, как и большин­ство моих соотечественников, но многие тамошние обычаи и нравы казались нам загадочными, эксцентричными и в общем непостижимыми.

Этот немецкий паренек, Фассбиндер; говорят, он собирается снимать на баварской киностудии свой новый фильм «Отчаяние». Я не шучу — таково название картины. Вроде бы это экранизация романа Набокова или кого-то еще из той же породы писателей. И что-то подсказывает мне, комедии нам ждать не приходится. Давайте-ка представим себе, чего нам, собственно, ждать. Фильм выпустят в прокат через год или два, и вот какая сцена вырисовывается в моем воображении. Квартира обычной семьи в Дюссельдорфе. Муж измотанный, усталый приходит домой и обнаруживает письмо из налоговой. Он задолжал 1000 марок, и либо он их выплатит, либо его посадят в тюрьму. Жена сообщает ему: «Знаешь, я полюбила дантиста и ухожу от тебя». Сына арестовали за то, что он участвует в подпольной деятельности. Дочка залетела и вдобавок подцепила сифилис. И тут к ним является некий доброхот и говорит: «Я в курсе, что сегодня у вас очень плохой день, но давайте развеемся. Пойдемте в кино на фильм Фассбиндера „Отчаяние“»

Всё вокруг образовало единое целое: всплеск надежды, вызванный тем, что Билли говорил о Мэтью, радость находиться в компании Билли — радость, которая меня до сих пор ошеломляет, — несравненный вкус сыра, живительное воздействие вина, ничем не испорченная буйная природа вокруг фермерского двора, где мы сидели, блики заходящего солнца на наших лицах, безоблачное розовато-голубое с желтизной небо над нами, меланхолическая красота вечера в конце августа — все соединилось, сплелось, и даже сейчас, даже сегодня, если меня спросят, каким я представляю себе абсолютное счастье, я стану рассказывать о визите в сыроварню и никогда ни о чем другом.