Цитаты из книги Requiem for a Dream

в жизни много печали и боли, но время от времени лучик света проникает в сердце, чтобы растопить твое одиночество

красота на поверхности, уродство глубоко внутри

Да ладно, чего там, зависимость, в общем, это не страшно. Как будто все происходит во сне. Ты об этом не думаешь. Просто жи­вешь, и все. И зависимость порождает свои собственные привычки.

Дыра, она как зыбучий песок — попал, и не вылезешь, засосет. И чем больше ты дергаешься, тем глубже тебя засасывает, пока не потонешь.

Эта книга о четырех людях, преследовавших Американскую Мечту, и о результатах этой погони. Они не видели разницы между Видением в их сердцах и иллюзией Американской Мечты. В результат все ценное, что у них имелось, было утеряно.
К сожалению, я подозреваю, что реквиема по этой месте не будет никогда, потому что она уничтожит нас до того, как мы получим возможность оплакать ее уход. Возможно, время докажет, что я ошибался. Как сказал Хемингуэй: «Этим ведь можно утешиться, правда?»

Я голодал, и не вижу в голоде ничего благородного. Так же как не вижу ничего благородного в обжиралове, хотя быть сытым все же лучше, чем голодать. Тем не менее верить в то, что погоня за вещами есть цель жизни, — безумие.

Бог дает нам каждый новый день как подарок.

Дело не в призах, Гарри. Мне все равно, выиграю я или проиграю, или просто пожму руку ведущему, у меня есть теперь стимул подниматься по утрам с кровати. Стимул похудеть, чтобы стать здоровой. Стимул, чтобы влезть в красное платье. И просто улыбаться. Этот волшебный стимул делает каждый новый день сносным.

Она посмотрела ему в глаза, прямо ощущая нежность в своем взгляде. Но когда это говоришь ты, я слышу это. Понимаешь, да? По-настоящему слышу. Для меня твои слова имеют значение. Они не только важны для меня, я не просто их слышу — я верю им всем сердцем… и от этого мне становится очень хорошо.

Их болезнь сделала возможной веру в любую ложь, которая была им удобна, лишь бы и дальше можно было этой болезни потворствовать, доходило до того что они убеждали себя, что не больны вовсе.

Каждому нужен человек, для кого хотелось бы стараться.

Не важно, что она делала, глядя одним глазом в телевизор, главное, что он отлично справлялся со своей задачей - чтобы ее дни и вся ее жизнь проходили относительно терпимо.

Ей хотелось разрыдаться в голос, хотя бы для самой себя, но она забыла, был ли на свете тот, к кому стоило взывать. Где-то на задворках ее памяти оставались смутные воспоминания, однако, покопавшись в них, она быстро обессилела, да и в любом случае нейролептики, транквилизаторы и электрошок не дали бы ей вспомнить значение слова Бог.

они просто не могут поверить, что ты знаешь, что ты делаешь, и что ты — личность со своим личным пространством, что ты счастлив и доволен этим.

Мэрион сидела среди давно знакомой ей обстановки и пыталась расслабиться и прогнать чувство опасности, однако ей хотелось заорать каждый раз, когда Арнольд начинал говорить.

Меня просто убивает, насколько слепыми становятся люди, столкнувшись с правдой. Вот она, прямо перед вами, и они не видят её.

Ей очень нравились руки. По рукам можно много сказать о человеке, по форме пальцев и в основном по тому, как люди держат руки и обращаются с ними.

В этом-то всё и дело. Какая польза от слов, если за ними ничего не стоит? Вроде как посмотреть на картину и сказать: ты прекрасна. Значат ли эти слова что-нибудь для картины? Только вот я не картина. Я не двумерная. Я личность. Даже картины Боттичелли не могут дышать и чувствовать. Они прекрасны, но все равно остаются картинами. Не важно, насколько красив фасад, внутри есть чувства и потребности, которые словами не выразить.