The Red House

Нетрудно представить, что у руки есть собственный разум и она может задушить тебя ночью.

– Нет ничего страшного в том, чтобы есть куриц, – подал голос Бенджи. – Они не очень умные.
– Некоторые люди тоже не очень умные, но мы их все равно не едим, – парировала Мелисса.

Начало всех начал – дом.

Единственное, чего ему не хватало после женитьбы на Луизе — каждодневного уединения, когда он ощущал уют и безопасность, становился самим собой.

Постепенно мы обнаружили, что нам больше не нужна тишина. Не нужно уединение. Не нужны даже слова.

Они выглядели так, будто их по заоблачной цене приобрели по эксклюзивному каталогу.

А все эти другие жизни… Их никогда не прожить.

Анжела не может быть одна. Она вышла замуж за первого встречного, лишь бы не возвращаться в пустой дом.

Сельскую местность любят использовать в рекламе антиперспирантов либо масла – да всего подряд. Сельский пейзаж умиротворяет, там все делается медленней и качественней, там коровы, стога сена и честный труд.

Все храбрые люди слегка глуповаты

Красный дом – усадьба романо-британской постройки – был заброшен, превратился в развалины, которые растаскивали по камешку, потом отстроен заново, сожжен и вновь перестроен. Он многое повидал: фермеров-арендаторов; слуг пограничных лордов Уэльса и Англии; сбежавшую в холмы чью-то беременную дочь; мужчину, сунувшего в рот мушкет и на глазах у жены снесшего себе полголовы; пьяного священника, проигравшего дом на лошадиных бегах… но все это происходило очень и очень давно.

Его привлекала не возможность убивать, не рассуждая, а, скорее, постепенное укрепление порядка, подобно постройке дамбы. Хотя это, наверное, волнующе – убить человека, когда ты заранее оправдан.

Херефорд, дом парашютно-десантных войск особого назначения. Ричард тоже мог бы служить там, если бы война велась справедливо.

Почему мужчина возбуждается при виде одной определенной женщины, а не какой-нибудь другой. Это что-то, сидящее глубоко в мозгу, как тяга к сладкому или боязнь змей.

«Семья» – размытое понятие, путеводная звезда для любого дрейфующего корабля, но каждый плывет под своим небом…

Рисование – нечто незначительное, наподобие второго иностранного языка, всего лишь придаток к дизайну и технологии, и ученики, которые могут хоть что-то нарисовать, всегда получают высший балл.

Люди думают, что врачи желают помочь, однако большинство его коллег просто любят риск.

Забавно, что рука является частью тела, словно механический захват, которым цепляют меховые игрушки в стеклянном контейнере на ярмарке. Нетрудно представить, что у руки есть собственный разум и она может задушить тебя ночью.

Щёлк! Все тут же подобрались, приняли нужные позы и улыбнулись будущим себе. Каждая фотография - маленькая пауза между событиями. Ни гнева, ни болезней, ни плохих новостей - всё значимое происходит до, после и между фотографированием. Истинное волшебство творится, лишь когда не справляется обычная магия... Царапины и солнечные блики. Фотографии, порванные после развода, лица затирают либо зачеркивают ручкой. Фотоаппарат говорит правду, только если что-нибудь ускользнет от него

«Прочь гони печаль с чела. Все судьба тебе дала: славу трона, власть короны. Ты для счастья рождена. Прочь гони печаль с чела, небом власть тебе дана» – слушал Ричард оперу.