Цитаты из книги Crossing to Safety

Помню одно его стихотворение, которое довольно давно напечатали в “Поэтри”. Он показал мне с полдюжины читательских писем: люди признавались, что их растрогало и обогатило это простое маленькое стихотворение о том, как незаметно живут в плаунах и тихо спариваются жуки-златки.

– Разве это обязательно – войти в число бессмертных? – спросил я. – Мы все добропорядочные безбожники, Халли. Давай не будем такими суровыми друг к другу, если мы не хотим устроить мировой пожар. Хватит уже этого с нас.

... нас с ним сотворили по одной системе, нас пичкали, точно страсбургских гусей, лучшим, что было познано и высказано в мире на протяжении долгого и трудного восхождения человека от непосредственности к клише.

Я ожидал стихов. Порой я, как Чарити, посмеивался над его привычкой реагировать цитатами на все возвышенное. Поэзия течет из него рефлекторно, как слюна у собаки Павлова.

И вдруг нам в лица дохнуло влажной прохладой, мы услышали водяной оркестр – стереофонический, многоголосый звук, отдающийся эхом. Перед нами была расселина, и, заглянув в нее, мы увидели фантастическое ущелье, где чередовались свет и тень, где поток появлялся, исчезал и вновь появлялся, наполняя гроты и пещеры, гладко, стремительно извиваясь, подобно водяному желобу в парке аттракционов.

Мы лежали, нарезая будущее веселыми звездочками и кружочками, как девочки нарезают формочками кусок теста для рождественского печенья.

Допиши там свою книгу, сделайся знаменитым, а весной вылезешь, как сурок.

Сейчас мы лежали в купальных костюмах на чистом мраморе, зелено-белая вода, зеленая с прожилками, сама точно мраморная, текла мимо, а Чародей перекатывался на спине и лягал воздух в густой траве внизу, где кончались каскады. Во дает, просто загляденье, говорили мы друг другу.

Чарити не всегда вполне отвечает его телесному темпераменту и когда она противится или отстраняет его, он может потянуться к чему угодно женскому, ласковому и находящемуся рядом.

Безмолвие, плеск волны, позвякивание сбруи. Песчинки звезд в кронах деревьев.

... раз уж речь зашла, мы могли бы поговорить об опасностях, заложенных в применении к своей жизни правил, произвольно взятых из какой-то книжки, о том, что стоит, может быть, обращать больше внимания на свидетельства и опыт окружающих людей.

Никогда не доверяй авторам книг, – сказал я. – Мы врем, как дышим.

Чарити подняла голову и посмотрела на меня. Утро по-прежнему было с нами. Она – против всех; по крайней мере против меня, ибо я мужчина и, так сказать, заместитель Сида. Ходьба по компасу ничему ее не научила.

Да, легкие пути – это не для Чарити. В большинстве случаев она предпочитает прокладывать маршрут по компасу (опираясь порой на эксцентрические авторитеты) и идти по нему невзирая ни на что. Пару раз в тот день я задавался вопросом, не сама ли она втайне написала руководство для походников

Что будет, что будет… – говорю я. – Не знаю. Я думаю, его либо повысят, потому что он так хорош со студентами и вообще хороший парень, либо турнут за недостатком публикаций.

"Кто такой писатель? Репортёр, пророк, сумасшедший, артист развлекательного жанра, проповедник, судья - кто? Чей он рупор? А если свой - да, свой собственный, ясное дело, - то насколько это оправданно?"

Если взять пирог с кремом, приколотить к стене и он начинает разваливаться, бесполезно вбивать новые гвозди.

Я верю, что большинство людей в той или иной мере талантливы в какой-либо области форм, красок, слов, звуков. Талант лежит в нас, как трут в ожидании огнива, но некоторым людям, не менее талантливым, чем другие, не везет. Судьба отказывает им в огниве. Либо эпоха не та, либо неважно со здоровьем, либо не хватает энергии, либо слишком много обязательств. Да мало ли что.