Нет: то, что я тебе пишу, пылает, как глаза-угли

Этот мир, увитый лианами, слогами, жимолостью, цветом и словами – порог у входа в древнюю пещеру, чрево мира, откуда мне предстоит родиться

Пишу из глубочайшего желания говорить. Хотя, когда я пишу, я ещё сильнее молчу

Я из породы слабых? я тряпка, поддавшаяся назой­­ливому сумасшедшему ритму? если бы я была тверда и сильна, я бы даже не услышала этого ритма? Не нахожу ответа: я есть. Вот всё, что позволяет мне жить. Но кто я? ответ только один: я кто. Хотя иногда я кричу: не хочу больше быть собой! но склеиваюсь из осколков, и неизбежно формируется некая тесситура жизни

Мне кажется, впервые в жизни я как-то разбираюсь в вещах. Впечатление такое, что я не подхожу еще ближе к вещам, чтобы не обогнать себя же. Я немного боюсь себя, я ненадежна, я сомневаюсь в своем якобы могуществе.
Так говорят те, кто ничего не может.

Ах, жить — так неуютно. Всё жмет: тело требует, дух не унимается, жить — это как хотеть спать и быть не в состоянии уснуть, жить неудобно. Ни с голым телом не походишь, ни с голым духом.

Ах, жить — так неуютно. Всё жмет: тело требует, дух не унимается, жить — это как хотеть спать и быть не в состоянии уснуть, жить неудобно. Ни с голым телом не походишь, ни с голым духом.

Мне страшно оттого, что я умею писать ужас, я сама житель гулких пещер, и мне нечем дышать, ведь я слово, и я же его эхо.

В самом важном слове языка всего четыре буквы: есть.

Я всё еще боюсь отойти от логики, потому что проваливаюсь в инстинктивное, и в прямоту, и в будущее: выдумывание нынешнего — мой единственный способ учредить будущее.