Death of a River Guide

Реки, как известно, текут в море, но море не переполняется. Река. Бесконечное движение воды от истока до устья. Как же такой образ не использовать в качестве метафоры? Австралийский писатель Ричард Флэнаган использует. Более того пользуется еще довольно избитым приемом – вся жизнь перед глазами за секунды перед смертью. Да и вообще использует слишком много стандартных ходов и приемов в сравнении, например, с другим его романом – Книгой рыб Гоулда . Но «Смерть речного лоцмана» - дебют, не будем чрезмерно строги. Ведь оригинальные мысли и образы тоже имеются.

Этот роман – пример книги, которой абсолютно не страшны спойлеры. Так как автор вынес всё в название. Умирает речной лоцман? Умирает. А то, что при этом еще 400 страниц вспоминает свою жизнь и жизнь прародителей на три поколения назад – это дело десятое. Такая вот семейная сага, в которой из-за спутанности сознания главного героя не так просто разобраться. Плюс характерные для автора детали: каторжники, аборигены, черепа, бытовое и сексуальное насилие и избыток грязи всех физических форм.

Пришел ли я восторг от этой книги, как от вышеупомянутой «Книги рыб»? Не пришел. Было ли мне интересно? Местами. Когда не путался во всех этом количестве имен. Отбил ли мне автор желание сплавляться по горной реке? Не было у меня такого желания. Какую сцену я бы счел самой запоминающейся? Пожалуй, сцену почти в финале, где описывается, как европеец насилует австралийскую женщину аборигенку, а та в этот момент поет – мощная эмоциональная сцена и к тому же прекрасная метафора отношения европейской цивилизации 19 века (и ранее) с покоряемыми «дикими» народами. Буду ли я советовать эту книгу другим? Лучше почитайте «Книгу рыб».

Немного покачивается поезд, позвякивает стакан в подстаканнике, а я еду от одной неопределенности к другой и, вместо обдумывания своей жизни, почему-то пишу рецензию про жизнь и смерть какого-то лоцмана. Жизнь не слишком занимательную, смерть же ее продолжающую. Хотя, может, это и не так, жизни в этом романе почти нет. Он начинается с почти смерти – пуповины, обвившей шею новорожденного, и смерть перелистывает страницы дальше, иногда давая время любви и сексу. Но нас, читателей, не удивишь ни тем, ни другим. Как писал поэт: «И смерть – уже не таинство, и секс – заученный обряд провинциальный». Потому об утонувших больше ничего, даже правды.

Первое знакомство с автором состоялось четыре года тому назад и опять же благодаря игре Долгая прогулка. Впечатления от предыдущей книги были оценены мной на четвёрку, однако сама книга, как ни странно, не забылась и не потерялась в списке с тех пор прочитанного. А значит, что-то в ней было этакое, особенное…

Дальше...

Наша история рассказывает нам и последнем дне… часе… минутах… старательно перебираю временные интервалы в поисках наиболее близкого к реальному, вместившему в себя столько много — целую жизнь героя книги, но и не только его самого, а жизни и судьбы нескольких поколений его семьи и рода, а то и целого народа. И композиция книги выстроена так, что автор, загнав нашего героя, речного лоцмана (считай по-нашему — туристского проводника) Аляжа Козини в смертельную ловушку реки в самом начале книги, тем не менее, до самого финала оставляет читателя в неведении, удастся ли Аляжу спастись из водно-каменных объятий — интрига соблюдена.

Однако поскольку считается, что человек в минуту смертельной опасности буквально «видит» внутренним взором всю свою жизнь (даже если это всего лишь минута), то конечно автор вовсю использует эту возможность, чтобы постепенно, шаг за шагом и эпизод за эпизодом познакомить читателя и с самим Аляжем в его разные возрастные периоды, и с его родителями и более отдалёнными родственниками, а также с женой и возлюбленной (если что, это один и тот же персонаж) и с историй их взаимоотношений, непростых, но искренних и взаимно любящих.

Но для меня самое ценное даже не то лирическое и драматическое содержание каждой из глав романа, для меня самым ценным и важным была та общая картина жизни Австралии и Тасмании начиная со времён заселения её каторжниками, которая штрих за штрихом и эпизод за эпизодом всё явственнее проступала сквозь ткань событий. И вот за это автору двойная уважуха и двойной респект. Потому что как ещё можно узнать что-то (хоть что-то) о тасманийцах, о презренных або. Причём узнать это не из сухих строк какой-нибудь всеведущей «инцеклопедии», а от человека, который и сам является потомком ирландских осуждённых (понятно, что не всех, а кого-то конкретного из них), отправленных в Тасманию в первой половине века XX.

И тут помимо вот этих небольших, но таких ёмких и значимых эпизодов с насилием тасманийских аборигенок, автор ещё и выводит на первый план проблему приятия потомками всех этих каторжан разного срока давности своего истинного прошлого. Ведь если верить Флэнагану, что довольно многие современные жители этого острова (и, видимо, и всей Австралии) стараются избегать упоминаний об этой страничке их рода, то этот нюанс не попусту волнует автора романа, видимо, это явление достаточно распространено в тех краях…

В общем и целом книга показалась мне не просто интересной, но ещё и оригинальной (несмотря на вот этот шаблонный ход с последними мгновениями жизни и мелькающей перед внутренним взором всего прожитого им самим и всем его родом). Впрочем, кто его знает, как там на самом деле бывает в такой ситуации.

Ричард Флэнаган – популярный австралийский писатель и сценарист. Награждение в 2014 году Ричарда Флэнагана Букеровской премией за роман «Узкая дорога на дальний север» подстегнуло издателей всего мира обратиться к более раннему творчеству австралийского прозаика. В свет выходят новые переводы давно написанных книг, порождая новый виток популярности Флэнагана.

Роман «Смерть речного лоцмана» был написан еще в 1997 году задолго до получения автором Букеровской премии. Но это не умаляет явных достоинств книги, соединившей в себе черты приключенческого и реалистического романа с психологично-драматическим напылением. «Смерть речного лоцмана» - книга путешествие в неизведанный край – на остров Тасмания, который разделен с Австралией Бассовым проливом. Остров Тасмания. Что мы о нем знаем? На ум приходят кенгуру и рыжая сухая земля под ногами, бурые скальные породы и пустыня с колючками. Но на самом деле Тасмания зеленый остров с множеством рек, с дождевыми лесами и утесами, покрытыми мхами. Реки играют важную роль в жизни местного населения. Много лет назад по них сплавляли ценные породы древесины, а сейчас на плотах бурными водами рек сплавляются отчаянные туристы из разных уголков мира. Аляж Козини, главный персонаж произведения, – речной лоцман, проводник туристов на реке Франклин. Поработав во многих сферах и достаточно поскитавшись по стране, Аляж соглашается возглавить группу туристов и спуститься вниз по реке, преодолевая речные пороги, колебание уровня воды и стремительное течение. Это отнюдь не безопасное путешествие, исход которого предначертано в самом названии книги.

Отправляясь в десятидневное путешествие, Аляж Козини придается воспоминаниям. Перед нами воспроизводятся картины из жизни предков Аляжа, начиная с девятнадцатого века. Мы узнаем историю знакомства родителей героя в Триесте, их переезд на Тасманию, рисковые предприятия его отца Гарри Льюиса и неимоверную ностальгию его матери Сони Козини по родной Словении. Фамильное древо Аляжа оживает. Дедушки, прадедушки, бабушки и двоюродные бабушки обретаю голоса, и откровенничают с нами. Таким образом, роман Флэнагана приобретает черты семейной саги. Параллельно берет слово автор и рассказывает приключенческую историю сплава туристов бурлящими водами реки Франклин. Роман напоминает жестокую схватку человека с природной стихией. Сначала туристы воспринимают путешествие как приключение, просто наблюдают и фотографируют природу. Но позже, видят страшный оскал этой природы и борются не за красивые кадры, а за свою жизнь.

«Смерть речного лоцмана» - книга-выживание. Ричард Флэнаган изображает человека как маленькую беззащитную букашку в речном потоке, воды которого несут ее сквозь года в неизвестном направлении – в океан человеческого существования. Мы не знаем, что нас ждет в этом океане. Но разве у нас есть выбор? Мы рождаемся без нашего участия либо желания. Нас просто выталкивают в свет – плыви, постарайся научиться плавать. Аляж так и не научился маневрировать в океане жизни. Он плыл по течению, таща за собой окружающих, боясь сбросить балласт семейной истории. Но можно ли опуститься ниже дна? Ответ зашифрован в книге.

Вы верите в то, что перед смертью вся жизнь проматывается перед сознанием, как кинопленка? Тогда вам сюда. Здесь эта вера взята на вооружение: речной лоцман Аляж Козини, сопровождавший группу туристов, мучительно медленно тонет в холодных водах реки Франклин, и его память перед смертью листает перетасованные, как колода карт, картины его собственного детства и молодости, страницы биографий его родителей, важные для него жизненные итоги и выводы. Настоящее в них перемешано с прошлым, самоупреки - с почти метафизической созерцательностью, а неизбывная горечь - с прощальным удивлением, как странно и порой нелепо устроена жизнь. Единственное, чего нет в этом потоке самораскрытия, это положительных эмоций, но их и ожидать не приходится, поскольку название книги говорит само за себя.

Ты с самого начала знаешь, что он умирает и умрет. И в его смерти нет никакого пафоса, как, впрочем, и в его жизни.

Но и без этого лежащего на каждой фразе сумрачного покрова смерти, даже повествуя о жизни, книга просто пропитана трагизмом. Читать ее эмоционально трудно от начала до конца: в ней нет по-настоящему светлых или веселых промежутков, все происходящее окрашено каким-то личным апокалипсисом. Кажется, что герою и вовсе никогда не хотелось жить, и он не видел никаких стимулов к тому, чтобы сделать свое существование лучше или хотя бы приемлемее. Двигаясь от эпизода к эпизоду, ты пропитываешься атмосферой фатальной неизбежности конца, как если бы сплавлялся по Стиксу.

Да, конечно, жизнь бывает трудна, порой невыносима, часто непредсказуема в своих сюрпризах, но ты все равно время от времени переходишь из тени в свет. Здесь же даже трудно сказать, где свет, потому что все это – лишь сумерки чужих экзистенций. На любом из воспоминаний лежит печать бедности, неустроенности. В жизни нескольких поколений семьи, о которых размышляет герой, мало что было счастливым, светлым, радостным и… хоть к чему-то устремленным. Каждый персонаж не просто осознает временность своего существования в мире, но и принимает как факт отсутствие необходимости этого существования: я не нужен миру, как и мир не нужен мне. Каждый из них не жил, а лишь тягостно влачил свое существование, так и не научившись маневрировать в реке жизни, и тупо продирался сквозь достающиеся ему обстоятельства, нанося себе раны, ссадины и царапины. И только в последние мгновения перед смертью вдруг так остро захочется жить… чтобы все это, каким бы оно ни было, длилось, длилось и длилось…

То, что я прочла, это, скорее, книга достойных размышления деталей, а не собственно сюжета, и этим повествование напоминает вечно-бесконечное речное течение – в нем все монотонно, изменения мало заметны и случайны и, как река текла до появления на ней Аляжа, так потечет и дальше - уже без него и… почти не заметив, что он был. Символично. Река-жизнь. Роман-река.

Может, я тонул всегда.

Главный факт жизни - смерть. Именно она обращает внимание на то, что оставалось в тени при жизни. Смерть стирает границы между временем и пространством и, если вам повезет умереть не мгновенно, позволяет вознестись ввысь над бытием и узреть истину.

Главный герой романа Ричарда Флэнагана почти немолодой лоцман Аляж Козини. Сплав на плотах по "последней знаменитой дикой реке" Австралии в качестве няньки для туристов становится его последним путешествием в жизни. Или нет? Можно ли считать разрозненные видения, что посещают разум тонущего человека, путешествием? Думаю, можно.

С древних времен вода считалась носителем волшебной силы. Вода могла быть живой или мертвой. В воде пытались разглядеть будущее, у нее спрашивали совета. Так как вода может проникнуть везде, те, кто умел ее слышать, имели неограниченный источник знаний. Отсюда напрашивается вывод, что автор не просто так решил именно "утопить" своего героя. Находясь между жизнью и смертью, то есть по сути между двух миров, Аляж пропускает через себя не только свою жизнь, но и жизни своих предков. Это тоже неслучайно. У каждого из нас есть праотцы, с которыми мы крепко связаны. Это не всегда те люди, на которых нам хотелось бы походить. Не редкость, когда человек стыдиться своего происхождения. Старается скрыть от общества правду своего рождения. В итоге, из поколения в поколение как вирус передается ген стыда. За то, что ты не аристократ, за то, что ты грязный, недостаточно умный, недостаточно способный. Так было в роду Аляжа. До смерти он не знал историю своей семьи. Отдельные кусочки событий - не в счет. Вода же принесла с собой знания о его родословной. Это были важные знания, ведь человек и его семья нерасторжимы. А род нерасторжим со страной. Даже если жить по принципу "моя хата с краю" все равно окажешься под воздействием своего государства и его истории. Таким образом, начиная рассказывать историю отдельного человека, Флэнаган поведал нам историю своей страны, в которую, как и в Америку, иммигрировали каторжники. Интересное явление, вы не находите? Практически одинаковые события, но такие разные последствия.

Роман Флэнагана - это не развлекательная проза. В качестве противопоставления ей я бы выбрала историю "Титаника", которую превратили в представление, чуть ли не в шоу, несмотря на всю трагичность ситуации. Смерть будто перечеркивает все, что было ранее. Жизнь превращается в никому не интересную заезженную пластинку. И спустя некоторое время люди будут вспоминать саму трагедию, но не погибших. "Смерть речного лоцмана" - не спектакль, не развлечение. Хотя тут тоже Аляж Козини как главный герой в итоге уходит на задний план. Но сделано это намеренно, чтобы показать читателю, что каждый отдельно взятый человек это не только человек. Каждый из нас - корабль, загруженный костями предков, картами Родины, хронологией прошедших событий. И когда такой корабль терпит крушение в быстрой реке, то все это наследие по частям вода уносит прочь, пока не остается ничего.

Коктейль "Смерть речного лоцмана".
За основу коктейля берется ром, причем как можно более старый и можно даже не вполне качественный (сгодится даже паленый, чтоб наверняка). Добавляем в него ровно две капли чистейшей воды с истока горной реки. Затем аккуратно отсчитываем капельки слез, их количество должно совпадать с возрастом выпивающего, ни больше ни меньше. Немного меда из улья, что стоял под цветущим Парадизским эвкалиптом. Смешиваем и можно подавать. В дополнение к коктейлю обязательно прилагаются сигаретная бумага и табачные листья высшего сорта. Выпивающий должен самостоятельно скрутить сигаретку и в обязательном порядке выкурить ее после "Смерти речного лоцмана".
Немного об ингредиентах. Ром - напиток моряков, но если вы решили умереть речной лоцман, то тоже не откажитесь от такой радости. Капли с истока горной реки символизируют рождение, чистое начало, веру в нечто светлое. Они придают напитку смысл и настраивают на философский лад. Слезы придают коктейлю горечи, которая свойственна жизни. Самый сладкий мед в мире (из улья, что стоял под цветущим Парадизским эвкалиптом) должен слегка смягчить горечь. Хотя, скорее всего, если вы прожили долгую жизнь, вы эту сладость и не почувствуете, но хотя бы будете знать, что она в напитке присутствует. Ну и наконец самокрутка. Она нужна для уравновешивания выпитого и, в конце концов, для удовольствия.

Имя автора ново для меня. Этот роман является его ранней работой 1994 г. и удостоен литературных наград и признания читателей.
В приключенческий сюжет произведения включена психологическая линия.
В целом текст воспринимается семейной летописью героя.
Местом действия событий стала далекая Тасмания.
Мне довелось побывать в Астралии, правда только в столице. Это действительно другой " край Света".
Описываемые события разворачиваются на реке Франклин в девственных, труднодоступных местах. Во время экстремального путешествия на плотах туристической группы,возглавляемой Аляжем Козини.
В повествовании автор применяет прием обратной композиции и вся картина произошедшего, начинается с пикового момента для Аляжа, который попал в расщелину, откуда не может освободиться. Авторский подвох становится "изюминкой" романа. От текста невозможно оторваться, не узнав, окончания истории.
Герой находится в плену бушующей реки, ему остается жить несколько мгновений . Во время которых он достает из памяти прошедшие события жизни и вновь окунается в них с головой. На пороге смерти, этот человек проживает все вновь, испытывая те же чувства и эмоции.
Картины былого уводят к истокам семьи речного лоцмана.
Довольно подробно описываются фрагменты жизни родственников и даже основателей рода, а так же родителей героя. Аляж Козини плод брака итальянки и австралийца в жилах которого есть кровь абригенов и каторжан. И конечно, каждый эпизод этих длинных воспоминаний носит драматическую окраску. Ведь жизнь простых людей не бывает легкой. Как и судьба самого героя, на долю которого выпало много испытаний. Стечение обстоятельств приводит его на эту реку. Мужчина становится лоцманом туристического плота. Кульминационной развязкой романа явятся трагические события. Исход спасательной операции держит интерес читателя до последней строки. Название романа не воспринимается буквально,ведь повествование ведется от лица героя.

Не могу сказать,что сильно впечатлена прочитанной историей. На мой взгляд, погружение в перипетии тасманской семьи очень затянуты. Из за чего психологический апогей утрачивает накал.
Главной ценностью романа становится знакомство читателя с малоизвестной Тасманией. Думаю это и было целью автора.
К прочтению книги, меня побудила рецензия читателя Anthropos к чьему мнению отношусь с доверием.
Экстраординарная ситуация напомнила роман Кен Кизи - Порою блажь великая
который впечатлил эмоционально ярче.

Флэнагана я до этого времени не читала, и скорее всего, больше читать не буду.

Это ж надо умудриться написать настолько нудную книгу. Нудную и мутную, как вода в той самой речке, где погиб главный герой. Имечко еще такое, что просто язык сломаешь. Вся книга представлет собой жизнеописание этого самого героя. Имя которого я так и не смогла запомнить, да если честно, я и не пыталась.

Кто-то назвал это книгой-выживанием, а я бы назвала книгой-болотом. Настолько она тягучая и странная. Читая эту книгу словно попадаешь в трясину, и хорошо, если ты сможешь пробраться через нее и все таки дочитать книгу до конца. А если нет, так и останешься тонуть вместе с главным героем, а за одно и Титаником, Британиком и Олимпиком вместе взятыми.

Мне было неинтересно и скучно, но делать нечего и книгу пришлось читать. В который раз убеждаюсь, что тема морских (и не только) путешествий это не мое. Совсем не мое. И мучать себя этим в дальнейшем я не хочу.

Я не читала романа, за который Флэнагану дали Букера, но эта книга показалась мне такой же мутной, как чайного цвета воды реки Франклин, такой же тягучей, как поток для гребущего против течения и такой же мучительной, как ощущение терзаемого рекой тела, зажатого меж камней. И ведь вроде хорошо продумана композиция, затрагиваются серьезные вопросы, да и обложка вон какая красивая.. но Увы! Книга протекла мимо моей души, не затронув ни единой струнки. И не то чтобы у моей души была такая хорошая обтекаемость, что ничто ее не тронет, не встревожит, просто для меня эта книга пуста. Нет в ней ни эмоций, ни чувства, ни события, ничего, что показалось бы реальным, знакомым и близким.. Но это все, разумеется, совершенно субъективный взгляд.
Так о чем же и как написана "Смерть речного лоцмана"?
Вся книга это история одновременно жизни и смерти Аляжа (ну правда, лучше бы он остался совсем без имени!) Козини. Из первой главы мы узнаем о том, как он появился на свет и о том, что на этот самый момент он тонет в реке и перед взором его души всплывают видения прошлых дней. Таким интересным способом Флэнаган закручивает нечто на подобие семейной саги (видения ГГ охватывают и его жизнь и наиболее значимые эпизоды из жизни его предков) с легким привкусом мистики. Получается сразу три плана повествования: Аляж, тонущий в реке, Аляж, сплавляющийся по реке (история утопления) и Видения - истории об Аляже и его предках. Есть тут и семейные тайны и личные трагедии в каждом поколении, и ужасы колонизации, но тайны так себе, трагедии описаны походя, а ужасы воспринимаются как "ну да, где-то мы это уже видели". Автор пытается рассказать нам о расизме, о каннибализме, о грехе людей, надругавшихся над террой нулис, ее жителями и природой, о потребительском стиле жизни белых переселенцев, о трагедии умирающего мира, разграбленного и обесчещенного, но все это просто истории. Истории, которые мы уже слышали, и никакое обилие географических наименований не сделает эти истории австралийскими, не наполнит их кровью и не нарастит плоть на белые кости сюжета. Да, есть тоска, но нет боли. Как нет и счастья. Жизнь ГГ беспросветна и печальна: или горе и утраты или просто бытие, нет ни одного действительно счастливого момента, то есть они вроде как упоминаются, но никаких эмоций не вызывают. Может быть ему так нравится сплавляться по реке, потому что всю свою жизнь он только и делает, что плывет по течению? И умирает в момент, когда решает сопротивляться. Возможно в этом и была авторская фишка - бесславный конец бесцветной жизни в момент, когда герой собирается начать жить? Возможно.. но оно того не стоило.
Единственное, что хочется похвалить в этом тексте - это последний абзац. Да, он красив, хорош, и если бы вся книга была такой, я бы ее полюбила!

Насколько мне не понравилось "Желание" Флэнагана, настолько же понравилась "Смерть речного лоцмана". Об этой книге я много слышала, еще больше - представляла себе, пока присматривалась к ней и выкраивала для нее время, и в моих ожиданиях она выглядела меланхоличной линейной историей-воспоминанием - очевидно, со множеством ошибок и сожалений в прошлом.
Как бы не так: действие развивается так же спирально и вихреобразно, как закручивается та самая река, что уносит главного героя далеко от его прошлой жизни, то швыряет ко дну, то подбрасывает на поверхность. Если "Желание" меня убаюкивало скукой и раздражало историческими сюжетами, которые - на мой взгляд - совершенно не были раскрыты, то здесь атмосфера поглощает читателю целиком с первых же страниц (и не последнюю роль в этом играет потрясающий слог - золотая середина между чрезмерно рублеными и чрезмерно витиеватыми фразами). В тексте сплетаются воедино настоящее, которое главный герой наблюдает из будущего сквозь толщу речной воды, и прошлое - и прошлое далеко не одного поколения.
"Смерть речного лоцмана" - это и семейная сага, к деталям которой автор постоянно возвращается, раз за разом, так же, как волны раз за разом омывают берег (и этих деталей - с детством на пустынном мрачном пляже, с ранними смертями, с трагедиями, социальными проблемами и, конечно, любовью - будет так много, что к концу они словно обретают материальную форму и хочется недоумевать, как герой не выплыл, зацепившись за одни только детали давно ушедших дней). И траурная песнь с очень правильным началом и очень правильным концом; и марш, призыв к действию, призыв бороться против волн, ураганов и штормов, какими бы сильными они ни были, как бы упрямо ни швыряли о прибрежные скалы, как бы яростно ни стремились утащить на дно.