Цитаты из книги The Western Wind

До чего же ловок человеческий ум, ему нипочем оседлать две противоположные истины зараз, как если бы ночью приснились два сна одновременно.

Любовь перед лицом смерти — пытка страшная.

Если бы каждый несчастный прыгал в реку, в вашей деревне живых осталась бы горстка и ни одного сухого.

Всем засоням Оукэма и тем, кто пускает ветры и плюет в канаву с чистой водой, пялится на облака и пожирает улиток, всем взбалмошным брадобрейкам, и сомневающимся пьяницам, и перепутавшим ноги я даровал прощение.

- По-моему, счастье - это жить без всего, что делает тебя несчастным. - Неужели? Тогда все несчастливы поголовно.

Я же не видел причин помогать Хиксону, человеком он был вполне здоровым. Ленивым, как коровья лепешка, это да.

…подслушивание легко прощают, ведь оно случается из любопытства, кое является предпосылкой к вере.

Когда вам предлагают "пока не морочить себе голову", вы тут же начинаете морочиться.

Разве не даны нам от рождения некие возвышенные упования, что подпитывают надежды наши даже когда мы сознаём их несбыточность?

Анни была права: наше воображение возвращает мертвых к жизни.

В это время года у нас имеется лишь одна примета для предсказания погоды: если кряж виден, значит, скоро будет дождь; если не виден, дождь уже идет.

Я дрочил, но при этом думал о Господе и Марии Магдалине, и об Иоанне Крестителе думал, простите меня.

— Счастье — это жить без всего, что делает тебя несчастным.
— Неужели? Тогда все несчастливы поголовно.

Познавать мир только по Писанию! Разве это не противление Господу — отрешиться от земель, Им созданных, от красок, что Он изволил придумать и смешать, отдав предпочтение набору слов на вульгате? Лишь тот, у кого не голова, а камень, способен до сих пор воображать, будто мы на нашем островке отделены от других стран, ибо весь огромный мир все равно что радуга, чьи цвета вплетены в наши серые тона и зелень.

Исключительное право, данное женщинам, — выбирать мужчину понезначительнее.

Ад — действительно скотопригонный двор, где тебя хватают, скручивают и ты орешь в несогласии с уготованной тебе участью. Чистилище — это... утроба. Если накануне рождения мы побывали в одной утробе, то почему бы нам перед смертью не побывать в другой? Одна — ворота в жизнь, другая — в загробную жизнь. Чистилище — вторая утроба.

<...> раскованность — привилегия начальства, и отдых на одеялах, видимо, должен был напомнить мне: знай свое место.

Не предпочитает ли Он тех мужчин и женщин, что вечно что-нибудь придумывают, и каждая их затея — будто стрела, бьющая в цель; тех, у кого орлиное зрение, и на солнце они смотрят, не щурясь? А люди, что идут мимо нас по другому берегу реки, с нагруженными тележками направляясь в Европу, не говорят ли они, глядя на нашу луговину за рекой: "Горе Сыромешалке, был среди них один умный человек, и тот помер, остались одни дураки"?

— Вы... Тень Отца нашего, вы тот, кто между нами и Богом. Золотой крючок, это ведь ваши слова? Без золотого крючка рыбак не поймает рыбу. Что ж, везет вам, вся рыба — ваша. А знаете, каково оно, когда Господь тебя не замечает? Не знаете, потому что ваш рот постоянно у Его уха.
— А мое ухо постоянно у ваших ртов.

— Зачем Бог сотворил нас друг для друга? Зачем Он заповедал нам любить и беречь друг друга? Зачем животные в поле жмутся один к другому, хотя на просторе они могли бы пастись поодиночке?
— В этой жизни все одиноки, отче, вот и жмутся.
— И поэтому мы нуждаемся друг в друге на земле, прежде чем придем к Господу на небеса. Завидуя ближнему по какой-либо причине, мы отвергаем Его любовь, забывая, сколь нам необходима поддержка собрата.