Цитаты из книги The Big Sleep

Чтобы понять, как эти растения [тропические орхидеи] пахнут, нужно вскипятить виски и понюхать его, укрывшись с головой одеялом.

Во рту стоял гадкий привкус от генеральских дочек.

Она так волновалась, что старела и дурнела буквально на глазах.

Весёлое занятие, ничего не скажешь, — смотреть со стороны, как твоим порокам предаются другие.

На душе было пусто, как в кармане у нищего.

Лежи смирно, а то больно будет. Или даже больнее.

Кто-то поставил мне под глазом не фонарь, а целую люстру.

В антиквариате я разбирался неважно, поскольку никогда не коллекционировал ничего, кроме неоплаченных счетов.

„На руках носить будут, в скромном сосновом гробу.“

She called me a filthy name. I didn’t mind that. I didn’t mind what she called me, what anybody called me. But this was the room I had to live in. It was all I had in the way of a home. In it was everything that was mine, that had any association for me, any past, anything that took the place of a family. Not much; a few books, pictures, radio, chessmen, old letters, stuff like that. Nothing. Such as they were they had all my memories. I couldn’t stand her in that room any longer.

Top-flight racketeers have business brains. They learn to do things that are good policy and let their personal feelings take care of themselves.

Such a lot of guns around town and so few brains.

В атмосфере кабинета чувствовался затхлый привкус многолетней рутины.

– Ну, как дела? – начал он тоном человека, который хорошо спит и не имеет чересчур много долгов.

- Это слишком трудно для женщины, особенно для очень хорошенькой, что её тело не всегда прельщает.

- Но для меня это дело профессиональной чести. Ты знаешь, что значит профессиональная честь? Я работаю на твоего отца. Это очень больной человек, очень слабый и нуждающийся в помощи. И он мне полностью доверяет, без всяких оговорок.

- Вы уже второй, кого я встречаю в течение последнего часа и кому кажется, что мир у его ног лишь потому, что он держит в руках пушку.

- Медленный румянец заливал ей шею. Я удивился. Она ещё могла краснеть. Что-то вроде проблеска добродетели.

- Я не сводил с неё глаз. (...) Красивая, плохо воспитанная и не очень умная девочка, слишком далеко зашедшая по пути нравственного падения и никем не остановленная. К чертовой матери всех этих богачей! Они вызывают у меня отвращения.