This Other Eden

Пластик всегда считал, что ему повезло: он был молод и впечатлителен в 1990-е годы, когда экраны телевизоров и магазины захлестнула наступательная кампания „Колы“. Он с детским изумлением наблюдал, как два практически одинаковых напитка, приготовленных из газированной воды с растительными добавками, вступили в битву за агрессивное насыщение мирового рынка, сделав маркетинг самостоятельной, оценивающейся в миллиарды долларов индустрией. Были проданы название, имидж, история. В конце концов люди начали забывать о напитке, потому что маркетинг стал товаром. Молодой Пластик смотрел в абсолютном изумлении, как „Пепси“ и „Кола“, по сути, пустили в продажу собственный маркетинг. Это было великолепно.

"Уста младенца" — тонкий препарат, он лучше работает, если получивший его человек расслаблен и понятия не имеет о том, что находится под его влиянием. Изначально этот препарат разработали для психоаналитиков, когда дневные чат-шоу превратили их профессию в развлечение. Программы представляли собой ежедневные исповеди, во время которых неудачники всех мастей под нажимом убедительных ведущих описывали в самых невероятных подробностях, как ужасно и непоправимо они облажались. Затем их знакомили с другими неудачниками, виновниками или жертвами схожих ситуаций, людьми, столкнувшимися с некой внутренней проблемой, а также с желающими проблемой обзавестись, каковых становилось все больше. Затем на сцене появлялся эксперт-психолог и рассказывал всем, что им не стоит беспокоиться, потому что их история куда более типична, чем они себе представляют. После этого аудитория в студии награждала каждого из участников продолжительными аплодисментами за то, что они "поделились" своей ужасной историей с тридцатью или сорока миллионами совешенно незнакомых людей. Некоторое время такой вид развлечения шел на ура, поскольку у населения было достаточно скелетов в шкафах. К сожалению, потребность наблюдать за несчастьями других людей стала настолько сильной, что поиск новых проблем и новых жертв очень быстро превратился в спорт. Целые команды агентов носились по городам и деревням, поощряя людей придумать проблему, любую проблему, которая бы сделала их несчастными. Агент также был обязан найти "эксперта", готового убедить мир, что описываемая проблема — всего лишь вершина айсберга. В конце концов люди неизменно приходили на передачу, чтобы признаться, насколько они несчастны из-за того, что у них нет повода быть несчастными. Участвующий в программе психолог быстро решал проблему, убеждая их в том, что глубоко внутри них таится что-то совершенно невероятное, и гости уходили домой счастливыми, обещая обнаружить свою проблему и сразу же вернуться в программу. Порочный круг замыкался.

Вторая великая "зеленая" угроза возникла, когда выяснилось, что правительства используют технологию создания биосферы (замкнутой, независимой среды, спроектированной для исследований) для строительства так называемых клаустросфер — долгосрочных убежищ на тот случай, если жизнь на Земле действительно станет невозможна. Власть имущие поняли, что гибель планеты не за горами, и начали вкладывать деньги в бункеры, откуда могли бы управлять предсмертными судорогами Земли. Аргумент использовался тот же, что и во времена "холодной войны". Функции гражданских властей не должны быть затронуты глобальной катастрофой. Общество может погибнуть, но кто-то обязан по-прежнему представлять его интересы.

Все хотят славы, но не все могут добиться ее. Слава достается только звезде, но стать звездой — это очень трудное дело. Психи обнаружили более легкий способ. Зачем, утверждали они, проводить годы, изучая актерское мастерство и оттачивая его, изматывать себя, подрабатывая по ночам барменом или официантом, проходить бесконечные прослушивания для рекламных роликов и выпрашивать крошечные роли в дешевых фильмах, мучительно раздумывать, спать с продюсером или нет, растрачивать по мелочам свою жизнь, ловя один шанс на миллион, шанс, который сделает тебя звездой? Зачем делать все это, если для того, чтобы прославиться, достаточно найти идиота, который все это уже сделал, и застрелить его?