The Face of Another

Но я терпел этот слишком яркий солнечный свет — пока все было лишь негативом, в котором черное — белое, а белое — черное, и, если удастся получить маску, я сразу же смогу получить позитив.

Когда нет возможности лечить зубы, не остается ничего иного, как глотать болеутоляющее.

Согласно одной теории, маска служит не простым заменителем, а выразителем весьма метафизического желания заменить свой облик каким-то другим, превосходящим собственный.

Захотелось прекратить эту пародию на игру в прятки, когда не от кого прятаться.

Хотя теоретически я признавал, что лицо имеет лишь подчиненное значение, но все же избегал посмотреть на себя со стороны, уходил от этого.

Бах — прежде всего, когда необходимо душевное равновесие. (...). Бах — бальзам, пролитый на душу.

Когда я возвратился вечером домой, мне непреодолимо захотелось послушать Баха.

Волей-неволей я стал все яснее сознавать, что удельный вес лица значительно больше, чем я наивно предполагал.

Я убежден, что в жизни человека лицо не должно занимать такое уж большое место. Значимость человеке в конечном счете нужно измерять содержанием выполняемой им работы, и это связано с уровнем интеллекта, лицо же тут ни при чем.

«Фальшивое лицо», видное другим, но само неспособное посмотреть…

(...), под ее тоненьким пальчиком был рисунок Клее, названный «Фальшивое лицо». Лицо было расчерчено параллельными горизонтальными линиями, и, если смотреть на него с определенной точки, казалось, что оно все обмотано бинтами.

Правда, как было бы хорошо, если б все люди на земле вдруг лишились глаз или забыли о существовании света. Наконец удалось бы достигнуть единодушия относительно формы. Все люди согласились бы, что хлеб — это хлеб, независимо от того, треугольный он или круглый…

И пока ты будешь просматривать показания, я, чтобы сделать конец трагедии масок еще более достоверным, готов ждать сколько угодно, латая прорехи в занавесе.

Как только ты спокойно усядешься, это убежище, запрятанное в конце лабиринта, превратится в зал суда.

Я уничтожен им или он уничтожен мной? — так или иначе занавес в трагедии масок упал. Я убил его, признал себя преступником и хочу сознаться во всем до конца.

Преодолев запутанный лабиринт, ты все же пришла, доверившись полученному от него плану, ты наконец пришла в это убежище.