In Patagonia

In Argentina the words “Russian” and “Jew” were synonymous.

…The future of civilization is in the hands of the Slavs.

She spent every spare peso ordering books from the YMCA Press in Paris. Mandelstam, Tsvetayeva, Pasternak, Gumilev, Akhmatova, Solzhenitsyn-the names rolled off her tongue with the reverberation of a litany. She followed from samizdat reprints the fluctuations of Soviet dissent.

Любой старый моряк вам скажет, что у каждого корабля есть веревка: одним концом она привязана к носу, а другой - в руках у девушек, что остались дома. Когда в паруса дует попутный ветер, моряки говорят, что это девушки дружно тянут корабль за веревку. А когда ветер плохой, то говорят, что на веревке узел или петля и никак не пройдет через блок; а некоторые говорят, что это девушки веселятся с солдатами и позабыли своих морячков.

Лозунг «Выживают сильнейшие», винчестер и пулеметная лента подарили некоторым европейским телам иллюзию превосходства над куда более сильными телами аборигенов.

Когда мы были на середине пролива, над нами сверкнул клин черно-белых бакланов, а рядом в золотом море протанцевала стая черно-белых дельфинов.
За день до этого я встретил монахинь из монастыря Санта-Мария Ауксилиадора, ехавших субботним автобусом в колонию пингвинов на Кабо-Виргинес. Целый автобус, наполненный девственницами. Одиннадцать тысяч девственниц. Около миллиона пингвинов. Черно-белых. Черно-белых. Черно-белых.

Мне дали соломенный матрас, и я скорчился на полу и попытался заснуть. Мужчины выплеснули остатки мате, и разговор перешел к ножам. Они вынули клинки и стали сравнивать их, выбивая дробь по столу. Нас освещал только один фонарь-«молния», и тени клинков метались по белой стене прямо над моей головой. Стригальщик из Чили начал строить комические предположения о том, что его нож может проделать с гринго. Он был очень пьян.

Пастор предложил помолиться за Пиночета, но мы не совсем понимали, о чем именно следует молиться.

Колридж сам был ночным призраком, чужаком на собственной родине, блуждавшим по съемным квартирам, неспособным где бы то ни было пустить корни. У него был запущенный случай того, что Бодлер называет "Великой болезнью: страхом перед собственным домом". Отсюда его отождествление с другими проклятыми скитальцами: Каином, Вечным жидом или прикованными к горизонту мореплавателями 16 века. Ведь он сам и был Мореходом.

Его стол был завален скорлупками миндаля и любимыми книгами: "Скорбные элегии" Овидия, "Георгики", "Уолден", "Путешествие Магеллана" Пигафетты, "Листья травы", "Мартин Фьерро", "Пурпурная земля" и "Песни невинности" Блейка, которые он особенно любил.
...Я спросил, что он пишет сейчас. В ответ он как-то весело хихикнул.

• У меня штучное производство. Как сказал Т.-С. Элиот, "стихи умеют ждать".

Тьерра-дель-Фуэго — Огненная Земля. Огни — это походные огни её обитателей, индейцев. По другой версии, Магеллан увидел только дым и назвал её Тьерра-дель-Умо, Дымная Земля, но Карл V сказал, что дыма без огня не бывает, и переименовал её.
Теперь все индейцы Огненной Земли мертвы, и огни их потушены. Только факелы нефтяных вышек ещё выбрасывают дымные облака в ночное небо.

Мой бог - бог странников. Если много ходишь по земле, то не нужно, наверное, другого бога.

В следующие два часа моей Патагонией был он.