Miss Benson's Beetle

– Я и не знала, что вам этого жука убить придется.

– Ну, разумеется, его придется убить. Как же иначе его потом идентифицировать?

– Ну, его же можно держать живым. Например, в спичечном коробке.

– В спичечном коробке он не выживет. И, поймите, Инид, наша цель в том, чтобы собранные образцы были мертвы. Идентифицировать живых жуков невозможно.

– Но почему? Жуку вроде бы полагается быть живым. В этом его суть.

– Да, но нам же неизвестно, к какой разновидности жесткокрылых следует отнести того или иного живого жука. Для этого его необходимо сперва умертвить, а потом идентифицировать. Ведь порой различия между жуками минимальные. Их только в микроскоп и можно разглядеть. Это могут быть, например, несколько крошечных волосков на лапках. Или, скажем, иная форма гениталий.

– Вы рассматриваете в микроскоп их п.п.ськи? Неужели они у них есть?

– Конечно, есть. И у всех разные. Причем мужские особи прячут их внутри тела.

– Ну, это они правильно делают, – заметила Инид и прибавила: – Тем более их надо в живых оставлять

Марджери вдруг вспомнилось, как Барбара однажды сказала ей: «Ну, если считаешь, что я с тобой слишком строга, то лучше еще разок хорошенько подумай. А я просто не буду тебя замечать, пока ты не доешь овощи».

И Марджери решила притвориться, будто вовсе не замечает выкрутасов мула. Она сказала ему – хотя он, скорее всего, не понимал по-английски, но ей это было безразлично, она уже совершенно отчаялась: «В общем, ты можешь плавать сколько угодно, мне все равно», – и изобразила на лице полнейшее равнодушие, даже скуку. И даже стала что-то насвистывать.

И мулу осталось только сдаться. Он сразу перестал крутиться в воде и потихоньку побрел к берегу.

Самое главное заключалось в том, что она не знала, как ей быть дальше. Да, теперь она, безусловно, находилась в Новой Каледонии и приехала сюда для того, чтобы найти золотого жука, но раньше, когда она находилась невероятно далеко от этих островов, ей было куда проще думать, как она будет его искать, чем, оказавшись совсем рядом с местом его обитания, действительно начать это делать.

Признаться в этом Инид она никак не могла. Она и себе-то самой с трудом в этом призналась. И решила пока что своей главной целью поставить получение необходимых для экспедиции документов. Причем документов правильных, со всеми подписями и печатями. Марджери была совершенно уверена, что как только ей официально продлят визу и поставят все двадцать три печати на разрешении посетить северную оконечность острова, то все остальное – пропавший багаж и, что гораздо важнее, вера в себя – сразу же снова у нее появится. Нет, она действительно в это верила!

– Итак, давайте-ка хорошенько во всем разберемся. Значит, мы с вами поплывем на другой конец света, чтобы поискать жука, которого в тех краях, возможно, и нет?

– Просто никто его пока не нашел, – поправила ее Марджери. – Его только видели.

– А разве это не одно и то же?

– Нет, миссис Притти. Разновидность не считается существующей, пока не собрано должное количество ее образцов. И пока они, соответствующим образом оформленные, не представлены в Музей естественной истории. Как только музей примет найденного нами жука и, ознакомившись с моими рисунками и полевыми заметками, решит, что это действительно новый представитель семейства жесткокрылых, ему будет присвоено имя. И только после этого жук действительно будет считаться существующим.

– Даже если мы уже давно его нашли?

– Да.

– Значит, я все-таки права: мы собираемся искать какого-то жука, которого, возможно, и вовсе не существует! – заявила Инид

– Мы погибнем! – то и дело пронзительно вскрикивала Инид. – Погибнем!

А с Марджери, которая тоже была охвачена ужасом, случилось нечто непонятное; такого с ней никогда не бывало. Глядя, как мимо них со свистом проносятся в воздухе всевозможные предметы, которые даже толком рассмотреть было невозможно, она вдруг начала говорить без умолку, причем о таких вещах, которые далеко не всегда имели хоть какой-то смысл. Собственно, она сама себе велела: «Марджери Бенсон, превратись в тупую говорящую машину, но ни в коем случае не сдавайся!» И пока Инид, пригибаясь к земле и в ужасе пряча голову, то начинала рыдать, то пронзительно вскрикивала и твердила, что все кончено и они непременно погибнут, Марджери стала громким голосом перечислять все, что приходило ей в голову – названия животных, буквы алфавита, страны света, торговые города, столицы государств. И пока она это делала, ей удавалось держать собственный ужас на поводке.

– Мардж, – не выдержала Инид, – какое все это имеет значение? Какое мне дело, можешь ли ты вспомнить, название какого животного начинается на букву Х? Заткнись! Мы все равно вот-вот погибнем!

Ну, вот она это и сказала. Наконец-то сказала. Им, конечно же, следует остановиться. Этот жук так много для нее значил, он значил для нее все на свете, и они действительно старались его найти, по-настоящему старались, и она сумела вытерпеть такое, чего даже вообразить себе раньше не могла, но теперь они вынуждены сдаться. Дальнейшие поиски продолжать нельзя. И не потому что у нее, у Марджери, что-то болит, а потому что Инид беременна, и на таком сроке это для нее уже не безопасно. Марджери даже удивилась, как легко произносит все эти слова; это не только не вызвало у нее душевной боли, но и, как ни странно, принесло некое облегчение. И она, по крайней мере мысленно, уже готовилась паковать чемоданы.