Цитаты из книги Three Things about Elsie

После войны в жизни каждого появились дыры. Пустоты зияли вокруг еще долго после войны - там, где должны были быть мужчины.

В жизни каждого человека есть тайна - то, о чем он никогда не говорит. У каждого есть слова, которые он держит при себе.

Когда-то вся наша жизнь казалась непрочитанными главами, историями, которые вот-вот начнутся…

Из общей гостиной «Вишневого дерева» мы оказались в мире волшебников и летающих метел, где обычные люди оказывались в итоге совершенно необыкновенными. Иногда необходимо куда-то переноситься. Надо во что-то верить, не ища доказательств. Нужно чему-то радоваться, не задумываясь о ценности. Надо убегать от рутины к неизведанному, даже если ты настолько стар, что убежать куда-то можешь лишь в своей голове.

Если бы мы в детстве остановились и подумали, что однажды вернемся сюда, скрюченные и седые, если бы нам дали на секунду представить, как мы будем сражаться с ветром, чтобы не упасть, как наши ноги станут робкими и неуверенными, может, тогда мы не стали бы торопиться и насладились мягкими, легкими днями чуть дольше, когда тело послушное и сильное, а ум не знает мучительных сомнений. Может, мы протанцевали бы нашу юность немного медленнее.

Накануне вечером мисс Биссель громогласно заявила, что у нее «нет слов», после чего еще полтора часа использовала обширный словарь разнообразной лексики.

Утро на побережье особенное. В каждом новом дне заключен безграничный потенциал, когда рядом море! Яркий блеск воды начисто очищает память, как парадную лестницу, и ты готов начать жить заново.

Иногда пережитое разрезает тебя пополам прямо по живому, и две разные версии тебя всегда будут по разные стороны, как корочки книги.

– Я решил посвятить себя в рыцари. Люди относятся с куда бо́льшим уважением, когда перед твоей фамилией стоит титул. – Сирил кивнул на яхту: – Не понимаю, почему посвящать в рыцари может только королева. Я за нее никогда не голосовал.

«Каковы мои сильные качества?» Саймон снова начал грызть ручку: – Что-то я ни одного не знаю. – Ну, должно же что-то быть? Что вы хорошо умеете делать? – Кроссворды решать, – тут же ответил Саймон. – И еще я всегда откручиваю крышки с банок мармелада, когда никто другой открутить не может. – Вот и напишите, – посоветовала мисс Амброуз. – Только выразитесь «умение решать проблемы» и «доброта». Мисс Биссель это просто обожает. – А про мармелад не писать? – Нет, лучше не надо.

Я действительно верю, что каждая встреча в какой-то мере нас меняет: и мимолетное знакомство, и многолетняя дружба. Мы неизбежно меняемся от общения с попутчиками, назначенными нам судьбой, даже если нам по пути совсем недолго.

– Но я должна кому-то рассказать! Признаться полиции. Я плохой человек. С пороком, с изъяном… – Что правда, то правда. Я уставилась на Джека. – Такова человеческая суть: каждый из нас с изъяном. Людям необходимы несовершенства, изломы, трещины… – Да? – удивилась я. – Конечно. Иначе как бы в нас проникал свет?

– Неважно, долгая или короткая у тебя жизнь, от твоего существования мир уже немного изменился. Правда, не представляю, как это доказать… – И не надо, – сказал Саймон. – Просто знать уже достаточно.

Щека у нее была измята от сна там, где подушка вдавилась в мысли.

Я всматривалась в его лицо. Я никогда не умела определять возраст, но мне показалось, что Саймону около сорока. Элси говорит, что я всех считаю такого возраста, но я обнаружила, что этот возраст подходит большинству людей.

Помню, как диктор новостей улыбнулась мне и зашелестела своими листками, помню тишину после того, как я выключила телевизор. Когда живешь одна, тишина становится особенной: она обступает и ждет, пока ты ее заметишь. Я пытаюсь замаскировать ее разными звуками, но рано или поздно она всегда возвращается.