Цитаты из книги Ağ diş

Жизнь - счастье, когда она проявляет себя.

Тепер перед ними стала любов - почуття ще суворіше й жорстокіше, ніж голод.

Волчонку не приходило в голову, что это бесстрашие - плод опыта и знания.

Он ощущал какую-то пустоту в себе, он томился по тишине и миру, царившим у ручья и в родной пещере. Жизнь стала слишком беспокойной. Тут было слишком много человеческих существ - мужчин, женщин, детей, - все они шумели и раздражали его.

... жизнь достигает своих вершин в те минуты, когда все ее силы устремляются на осуществление поставленных перед ней целей.

Добро и зло воспринимаются простым существом очень просто. Добро есть всё то, что прекращает боль, что несёт с собой свободу и удовлетворение. Поэтому добро приятно. Зло же ненавистно, потому что оно приносит беспокойство, страдание, опасность.

Жизнь достигает своих вершин в те минуты, когда все ее силы устремляются на осуществление поставленных перед ней целей

"Оно давило на разум, как вода на большой глубине давит на тело водолаза."

«...несмотря на  свой малый рост и вес, ласка была самым жестоким, мстительным и кровожадным из всех хищных животных...»

«...первобытные условия остаются первобытными условиями, а материнство – материнством везде и во все времена...»

Страх перед неизвестным, бывший не чем иным, как унаследованным от предков недоверием к окружающему миру, только усилился после столкновения с действительность.

Он принимал вещи такими, какие они есть, не утруждая себя вопросом ,почему случилось то-то или то-то. Достаточно было знать, что это случилось. Таков был его метод познания окружающего мира.

Кто боится порки, тот все равно, что выпорот, а ты все равно что у волков на зубах.

Северная глушь не любит движения. Она ополчается на жизнь, ибо жизнь есть движение, а Северная глушь стремиться остановить все то, что движется

Белый Клык хорошо усвоил закон: притесняй слабого и подчиняйся сильному.

Пустыня не терпит движения. Жизнь оскорбляет её, потому что жизнь - это движение, а вечное стремление пустыни - уничтожить движение.

В этом пейзаже можно было подметить скорее подобие смеха, но смеха, который страшнее скорби, смеха безрадостного, как улыбка сфинкса, холодного, как лед.

Мозг его затуманился от инстинктивного стремления тела жить и двигаться без конца, ибо движение есть высшее проявление жизни.

Недаром же он увидел свет в мрачной берлоге и сражался в ранней молодости с птармиганом, лаской и рысью, и недаром Лип-Лип и вся свора так усердно отравляли ему жизнь. Если бы все сложилось иначе, он мог бы стать другим. Не будь Лип-Липа, он провел бы свои детские годы с другими щенками, стал бы более похож на собаку и сроднился бы с ними.

Прежде чем положиться на какой-нибудь предмет, он постарается тщательно ознакомиться с его сущностью.