Цитаты из книги Обмануть судьбу

— Вот так-то, бабоньки. Сердце человеческое черствее прошлогоднего хлеба, – сгорбившись, Гречанка пошла в свою избушку, кособоко примостившуюся на окраине деревушки. Казалось, ее узко вылепленные ступни не замечали холода.

Дружба — как стекло: разобьешь — не сложишь.

Молодость быстро стирает горе, затмевая его радугой надежд и предстоящих радостей.

Ты парням воли не давай. Смотри у меня! Растаешь, разнежишься, заговорит тебя олух какой речами своими, а потом принесешь в подоле! Только топить тебя и останется после этого!

Вера в чудо отличает человека от зверя, который не может мечтать, томиться опасениями, надеяться.

- Голодранцам деньги считать не надо, -говорил Василий. "Счастливые они, бедняки, -вздыхала дочь. - Нет над ними воли лютой отцовской".

Обе, Софьюшка и Оксюша, чуяли, что, несмотря на разницу в характерах и судьбах, могут сойтись как подруги, замкнутость одной хорошо дополняли общительность и любознательность другой.

Да кто ж знает,что верно, что не верно в этом страшном мире, где правит человеческое безумие.

Они не целовались, даже близко друг к другу не подходили, но между ними уже протянулась та нить, что связывает любящих людей.

Теплый дождь с первой грозой освежил молодую листву. Пьянящий воздух наполнял безоглядным счастьем, казалось, что природа дает повеление людям и зверям: любите, радуйтесь, благодарите Бога за этот чудесный мир.

Мужик он опасный зверь, хитрый и ловкий. Надо его словить в капкан да в церковь отвести. Тогда можно и расслабиться.

Простому народу мало дела было до интриг у трона. – Текла бы жизнь как заведено, сыты все были и обогреты – а кто уж там правит, не нашего ума дело, – судачили мужики.

Всегда берегись людей, глупых невежд, – говорила она, почти слово в слово повторяя напутствия грека Дионисия, полвека назад наставлявшего юную дочь. – Они всегда будут тебя ненавидеть или бояться за то, что им помогаешь, их лечишь, – такова пакостная человеческая натура.

Все мы заложницы Божьей, мужской, отцовской воли…

А кузнец твой закрыт для всех, и ничего в глазах не разглядишь. Страшный он человек. – Аксинья вздрогнула. – Да ты не бойся, любовь, она и не с тем справляется.

Образуется все. Перемелется – мука будет.

— Хочу большой-большой любви, как в сказках у Василисы и Ивана-царевича… И чтобы никто ему не был нужен, кроме меня, на все он был готов – из избы горящей вытащить и унести на руках далеко-далеко…
— Раскатала губу! – фыркнула Ульянка.

Аксинья представила жизнь без подруги, тоскливую, как проповедь.