Цитаты из книги The Same Old Story

Мне грустно, на душу веет холод. До сих пор любовь спасала меня от этого холода; её нет — и в сердце теперь тоска; мне страшно, скучно...

— Я? Я, по крайней мере, унесу из толпы разбитое, но чистое от низостей сердце, душу растерзанную...

Всё пропало. Она стала серьёзна, задумчива, молчалива. Её как будто что-то мучит.

— У! Дух замирает от одной мысли. Вы не знаете, как я люблю её... я люблю, как никогда никто не любил: всеми силами души — ей всё...

— ...в моё взоре, я знаю, блещет гордость. Я гляжу на толпу, как могут глядеть только герой, поэт и влюблённый, счастливый взаимною любовью...

«Где же любовь? О, любви, любви жажду! — говорил он, — и скоро ли придёт она? Когда настанут эти дивные минуты, эти сладостные страдания, трепет блаженства, слёзы...»

И старый кот, Васька, был к нему, кажется, ласковее, нежели к кому-нибудь в доме.

Он молча и задумчиво указал рукой вдаль. Анна Павловна взглянула и изменилась в лице. Там, между полей змеёй вилась дорога и убегала за лес, дорога в обетованную землю. в Петербург.

Кто не знает Антона Ивановича?

"Да ведь, ей богу, затем и учат, чтобы забыть. Учат так..потому что порядок такой, чтоб по глазам только было видно, что учишься"

Люди..сегодня бегут к одной цели,спешат,сбивают друг друга с ног,делают подлости,льстят, унижаются, строят козни, а завтра и забыли о вчерашнем, и бегут за другими. Сегодня восхищаются одними, завтра ругают; сегодня горячи, нежны, завтра холодны

Вы забыли, что человек счастлив заблуждениями, мечтам и надеждами: действительность не счастливит

Сердце- преглубокий колодезь: долго не докупаешься дна. Оно любит до старости

Дружба и любовь- это священник и высокие чувства, упавшие как будто ненарочно с неба в земную грязь

Взыщут и чужие, а приласкать некому, кроме своего

– Но зачем же, я не понимаю, вложены были в меня все эти неодолимые побуждения к творчеству?.. – Вот то-то! в тебя вложили побуждения, а самое творчество, видно, и забыли вложить, – сказал Петр Иваныч, – я говорил!

– Скажите одно слово: окажете ли вы мне величайшую услугу? – Какую? – Согласитесь ли вы быть моим свидетелем [секундантом]?.. – Котлеты совсем холодные! – заметил Петр Иваныч с неудовольствием, отодвигая от себя блюдо.

Он [Евсей] считал это занятие главною и чуть ли не единственною своею обязанностью и вообще способностью чистить сапоги измерял достоинство слуги и даже человека; сам он чистил с какою-то страстью.

Ему не приходило в голову спросить себя: «Да что же я сделал отличного, чем отличился от толпы? Где мои заслуги и за что должны замечать меня?» А между тем самолюбие его страдало.