Последняя секунда Вселенной

Жизнь делится на множество моментов «до» и «после». До можно не понимать, что все сводится именно к этому мигу. После начинается новая точка отсчета.
А между до и после — бесконечное настоящее. Настоящее, которое принадлежит только им.

Когда утром они собирались, Шелл слышала, как под эбеновым деревом мужчина признается в любви женщине. Он обещал, что найдет ее в этом мире или в каком-то другом. Он клялся, что никого никогда не полюбит так, как ее.
Шелл уходила, неся в сердце надежду.
Шелл надеялась, он нашел ее.
И если я тебя когда-нибудь не встречу, свети, звезда моя, пусть вечным будет свет.

Однажды она превратится из реальности в историю.

— А что твоя мать оставила отцу?
— Голема, созданного из генов наших предков. Вроде бы это была какая-то злая месть, но отец немного поработал над ней и создал нечто более-менее разумное. Мою младшую сестру.

— Есть целый мир-Библиотека. Там в принципе можно все.
— Стой. Целый мир, в котором только книги?
Айвин кивнул и добавил:
— Библиотека это не только книги. Это и фильмы, и наскальная живопись, и первые свитки о том, сколько налогов нужно платить царю. Это истории, которые стали воспоминаниями.

— Прошлого и будущего уже не существует. Все вероятности, все миры существуют только лишь сейчас. Нет следствия и нет причины. Следствие само выбирает причину, которое приведет к нему. Ты помнишь, что наблюдатель может менять прошлое? Я перепишу историю и создам бесконечность.

— Тебя не завораживает вода? — спросил он.
— Меня завораживает все условно бесконечное. Океан. Звезды. Ты.

Мир изменился, когда чудовище под озером проснулось.

Они чахли над своим языком, как драконы чахнут над своим золотом.

—... Наоборот, я захотел писать. А потом я понял, что мои истории сбываются. Вот тогда-то я и стал осторожнее.
— И что же изменило твое мнение? Ты ведь снова стал писать.
— Я увидел чудовище, поглощающее миры. И я решил, что должен его остановить.