Но тут его резко потянуло в прекрасные рыцари. Причем, тянуло со страшной силой. Ему хотелось надеть доспехи, оседлать коня и скакать убивать дракона. Но исключительно для того, чтобы отжать у него пещеру и поселиться в ней.

Добрый, щедрый и благородный, – это было все не про герцога. Щедрым он был только на неприятности, добрым? на чужих похоронах, а благородным – только в момент расставания с барышней. Он благородно переуступал ее следующему ухажеру.

— Даю за нее приданное в триста золотых! — произнес герцог. — Кто согласен?

Для крестьянина эта сумма была огромной настолько, что несколько женихов сразу упали в обморок.

— А невесту посмотреть можно? — где–то чуяли подвох слуги.

— Хорошо, — согласился Бертран, считая свое предложение верхом хозяйской щедрости. — Вот она! Молодая, красивая, работящая, хозяйственная!

Ему ужасно хотелось добавить «рыжая» и «уберите ее от меня подальше!», но герцог решил не спугнуть свой единственный шанс.

«От нее нужно избавляться!», — мелькнуло в голове Бетрана, когда он зыркнул на Пять Мешков. Совесть сдохла. Но воняла так нестепимо, что позволить себе сбросить девчонку в пропасть, герцог не решился. Вонь совести заставила герцога быть не таким поспешным. «Выдам замуж!», — решил он, поглядывая на слуг.

Девушка его мечты должна быть прекрасной, чтобы услаждать взоры герцога и, в свободное от услаждения взоров герцога время, незаметной, как половая щель, забитая пылью. Красавица должна быть возвышенной и такой воздушной, словно ее вот–вот унесет куда–нибудь. Но при этом приземленной, чтобы не унесло, ибо герцог был ревнив до смертоубийства.