The Sweetest Oblivion

Я даже не знала, что мужчину можно хотеть так сильно, как я хотела Николаса.

Я редко носила черное, но сегодня была в вызывающем настроении. Возможно, именно потому, что знала: он будет здесь, а мне нужна вся сила, которую придает людям черный.

Теперь я поняла, почему меня влекло к этому мужчине. У него грубые руки, низкий голос, внушающая трепет аура… Он идеально попадал под описание того, что мне было жизненно необходимо, но от чего я открещивалась.

Если из-за меня хоть одно сердце останется не разбитым, значит, я не зря жила эту жизнь.

То, из-за чего не можешь дышать, не бывает хорошим.

История и факты всегда заставляли меня чувствовать себя лучше, особенно когда я была в смятении, поскольку напоминали, что однажды и я стану воспоминанием, как все они.

Я ненавидела, когда меня просили улыбнуться. Как будто моя улыбка – исключительно их собственность.

Он открыл дверь машины и громко заявил:
– К слову, я Нико! Никто, черт возьми, не зовет меня Николасом.
Пока он выезжал на дорогу, я поклялась с этого момента звать его исключительно Николасом.

Всегда есть три точки зрения. Моя, твоя и правда.

Я видела ножевые и огнестрельные ранения, я видела столько красного .