Цитаты из книги Тысяча слов

— Выбор есть всегда, — заметил Лерой.
— Выбор — это всего лишь иллюзия, — произнес Глеб. — Как тьма.

Мы были егерями.
Все мы. Это был наш дар.
Наследие предков, если хотите. Или проклятье.

— Ого, да у вас здесь горячо! — воскликнул Глеб, подходя к ним со стороны маяка. — И куда теперь принцессу? Запрешь в высокой башне?
— Сбежит, — хмыкнул Лера, легко подхватил пленницу на руки и перекинул через плечо. — Пока под замок, потом разберёмся. Ты же заберешь с собой подарочек для Таис? Ай!!!
— Кусается?
— И дерется.
— Сам справишься? — Глеб усмехнулся.
— Не в первый раз! — Лерой направился в сторону «амфибий», застывших в устье Ледяной.

А я смотрела на тонкие морщинки, сетью разбегающиеся от его глаз, на покрытые темной щетиной впалые щеки и на седые пряди в волосах, и думала о том, как он устал. Он измотан и наверняка не спал несколько дней. Он шел через пламя и не верил, что найдет меня живой.
Но все равно шел.

— Субботний ужин в общине можно пропустить только в том случае, если ты случайно умер, — сказал Клим, рассматривая фиалки, что стояли в горшках на моем окне.
— Или еще не умер, но к вечеру точно собираешься! — добавил его тесть.

Были только мы.
Наша ночь.
Наша пустошь.
Наша свобода.

Таис смеётся, и я улыбаюсь вместе с ней. В ней есть что-то такое, что заставляет людей слепо верить каждому слову. Дар? Вероятно. Ее воспитала Цитадель. Неприступная крепость с суровыми законами.
Ее воспитал Магистрат.

— А ты красивая, — тем временем произнесла Лидун, и я подняла на неё удивлённый взгляд. — Мама, правда, сказала, что ничего особенного, — продолжила девочка. — Папа вечно таких таскает в казармы в общине. Но тут даже Янек с ней не согласился.

Проклятье! Все знают Клима, кроме меня. Того самого Клима, которого нужно срочно вернуть, запереть в его комнате и не выпускать.

— Ты напугал бедную девочку до такой степени, что она онемела? Глеб, тебе не кажется, что это уже слишком?

Шесть камней. Шесть человек. Три женщины, способные дать новую жизнь. Трое мужчин, готовых защищать свой мир до последней капли крови. Три тайных ребёнка магистров. И их проводники.

Я писала до поздней ночи. Грызла карандаши и писала. Тысячу слов. Две тысячи. Три…

Я прошла тысячу ступеней, чтобы быть рядом с ним.

Глупо умереть от жажды, сидя на берегу.
Глупо.
И ужасно обидно.

Океан, окружающий Цитадель, пах иначе: вечностью, болью, бесконечностью.

— Он сорвал ее свадьбу, Тай. Сорвал. Увез. Но так и не переспал.

В долине царило вечное позднее лето, как в Цитадели.

— Боишься? — произнёс он тихо и протянул мне раскрытую ладонь, на которой лежало печенье.
Смешно. Подманивает, как собаку.